Я замираю, когда Иван начинает одной рукой расстегивать пуговицы на своей рубашке, особо не реагируя на мой лепет.

— Это не отменяет факта твоего нахождения здесь и не освобождает от ответа.

Разжимает руку, а я остаюсь стоять, во все глаза слежу за его манипуляциями с пуговицами.

Безжалостный. Бескомпромиссный и… О, боже…

Когда сорочка слетает с его тела, в очередной раз за этот вечер у меня подгибаются коленки. Если бы я пила хоть что-то действительно крепкое, могла бы списать свое состояние на помутнение рассудка, но я со вчерашнего дня на вонючем кофе из автомата…

У Каца идеальный сухощавый торс с ровными линиями бугрящихся мышц. Он не похож на того, кто тягает железо, наращивая мышечную массу, также в нем отсутствует жеманная манерность мужчин-моделей, у которых за красивым фасадом скрывается пустота.

Передо мной человек, награжденный природной силой, настоящей животной харизмой, он пригибает к земле одним своим грозным видом.

И я засматриваюсь на рельефы, без вязи татуировок, но с бесчисленными неровностями. Его смугловатая кожа испещрена следами зарубцевавшихся ран.

Есть рваные и идеально ровные шрамы.

Это сильное, мощное тело кромсали…

Иван не из тех, кто прикрывается телохранителями, он всегда в пекле. Иначе откуда все это?

Странность ситуации в том, что сейчас, замерев в такой близости от мужчины, вдыхая аромат вереска и чего-то еще тягучего, мускусного, я дурею от своих чувств, засматриваюсь на отметины…

Что же Иван пережил? Через что пришлось пройти, чтобы так заматереть?

Сострадание…

Оно в моей крови. Если бы его не было, я бы не купилась на происки Ридли.

Пожалела своего агента, а он меня нет.

Глава 13

Прикрываю веки, скрываю свои слезы и ощущаю ласку вместе с суровым приказом:

— Не закрывай глаза, Аврора. Ты будешь видеть все, что я буду с тобой делать.

Закидывает мои сплетенные лентой руки на свою шею. Мой удивленный возглас гаснет в поцелуе и меня лишают свободы, опутывают, я начинаю парить, а точнее, это Иван берет меня на руки, как пушинку, и несет, не прекращая терзать мой рот.

Кислород заканчивается, единственная мысль пульсирует, вспыхивает ярко — мне предстоит узнать, каково это — быть отданной на одну ночь безумному горячему мужчине.

Меня несут по коридору, темп шага быстрый, ровный, оторвавшись от меня, он смотрит вперед, но я все равно опускаю голову, жмурюсь, позволяю прядям упасть на лицо, чтобы спрятаться.

Иван пролетает по лестницам, а я не пытаюсь убрать связанные лентой руки с мощной шеи, не думаю, почему инстинктивно прижимаюсь к опасному мужчине.

Хлопок двери за спиной.

Но я все еще не решаюсь открыть глаза. Чувствую, что меня сажают на что-то шелковое, мягкое.