Я всунула ей открытку с пожертвованием — не нахаляву же есть бутерброды с креветками и авокадо!

— Дорогая, я слышала ты уезжала лечиться от алкогольной зависимости, — шепнула она сочувственно. Я улыбнулась — ну и террариум здесь! Почище чем у нас в учительской!

— Нет, что ты! — отмахнулась я. — Курсы медитации: хотела познать дзен и научиться не убивать на месте беспардонных нахалок.

Женщина рассмеялась высоким натянутым голосом. А как она хотела? Я могу и руку откусить!

— Ванда — такая сука, — услышала рядом, когда женщина отошла. А это кто? Невысокая шатенка, симпатичная, ухоженная. Кейт. Близкая подруга Дэйдры. Дружат скорее против кого-то, чем искренне друг с другом.

— Точно, — отреагировала я. Мы обнялись, и Кейт засыпала меня вопросами.

— Когда ты вернулась? Почему не позвонила? Нужно пообедать сегодня.

Она осталась рядом со мной, сплетничая о последних новостях, потрясших элиту Манхэттена. Было любопытно.

Через два часа пришла пора закругляться. Мишель с красивой высокой блондинкой подошли ко мне и объявили, что я могу выбираться из-за импровизированной стойки и даже перекусить.

— Мы принесли вам пирожных, — объявила блондинка и открыто, искренне улыбнулась. Я не могла объяснить почему, но мне она сразу понравилась. Бывает, видишь человека и понимаешь: это человек! Прямо с большой буквы.

— Дэдэ, познакомься — Эмили Хоук. Председатель правления фонда. Она работает в Генеральной Ассамблее ООН и курирует вопрос детской иммиграции, — проговорила Мишель и повернулась к ней: — Эмили, это Дэйдра Морган-Сторн, моя невестка.

— Очень приятно, миссис Сторн.

— Мне тоже.

Мы пожали друг другу руки и принялись обсуждать итоги мероприятия. Даже если Мишель и дала мне нелестную характеристику, Эмили никак это не показывала, наоборот, была очень дружелюбной."

"— Да, людей не хватает, — говорила она. — Найти куратора, который смог бы общаться, прочувствовать слабослышащих детей очень сложно.

Я заинтересовалась. В подростковом возрасте я активно изучала жестовый язык. Мне всегда хотелось работать с детьми, быть педагогом, а дети бывают разными.

— Простите, Эмили, а что это за проект?

Мишель бросила на меня ироничный короткий взгляд. Да-да, я лезу не в свое дело и лучше бы меня тут не было, но я есть и спрашиваю.

— Есть небольшой вспомогательный центр по передержке, куда определяют детей в статусе «беженец» с проблемами органов чувств. Мишель, — она погладила ее по плечу, — как раз разрабатывает для них программу опеки. Тема сложная, требования к парам жесткие. Нам не хватает организаторов. Волонтеров хоть отбавляй, но людей ответственных и с навыками коммуникации как с детьми, так и с возможными родителями и благотворителями очень мало. Нам нужны представители от фонда.