Особенно Люся!

— Что-то ты сегодня в ударе, — поморщилась Юлька, когда муж вернулся и сел рядом с ней. — Можно и вежливо разговаривать…

— Послушай меня, кукленок, — просипел Яныч. — Мы с тобой теперь как ниточка с иголочкой. И все благодаря папе. Я бы мать твою вот этими бы руками придушил, понимаешь? — вскинулся он в порыве гнева. — Урыл бы гадину…

— Чем она тебе не угодила? — усмехнулась Юлька, чувствуя, как трясутся поджилки.

— Ну, а кто к папе в койку тебя подложил? Тебе хоть восемнадцать исполнилось, когда он к тебе под юбку полез?"

"— Да, — кивнула Юлька, отчетливо вспомнив, как впервые после побега встретилась с матерью и Валерочкой. Думала, что все рассосалось само собой. Мать так зазывала в гости и даже переночевать оставила. Валера и пришел поздно вечером. А утром подарил бриллиантовые серьги и дал котлету денег. Юлька до сих пор помнила этот исторический момент, когда ее торжественно посвятили в проститутки. — Твой папа чтил уголовный кодекс, — поморщилась она и внимательно посмотрела на мужа. Говори, что ты предлагаешь, Саша, — попросила равнодушно.

— Ну, как ты понимаешь, развода, о котором меня просил Гаранин, не будет. Наши с тобой договоренности отменяются. Жить будем порознь. Но про развод даже не заикайся. Выводи компанию куда хочешь, мне главное, чтобы бабки шли. На остальное плевать. Да не бойся ты, золотая курочка, — поморщился муж. — Я курей не трахаю. Живи сама. Наши теперь отношения сводятся лишь к ебитде[VV1] и к однокоренным словам отношения не имеют. Заведи себе любовника из охраны или купи вибратор. Работай на меня, дорогая женушка, коли тебя мой папа на эти галеры определил, значит, так тому и быть. Ему оттуда виднее, — Сашка, не скрывая сарказма, поднял палец к потолку.

— Я не хочу, — мотнула головой Юля. — Саша, я могу вступить в наследство, а потом мы поделим так, как собирались. Заберешь себе и мою долю. Я даже могу уйти из компании…

— На кого я всю эту махину оформлю, ты подумала? Работай, раба Юлия, солнце еще высоко! — заржал Сашка, вставая. Она тоже попробовала подняться из-за стола, но муж не дал, обеими руками придавив спинку кресла. Наклонился над ней и, обдавая отвратительным запахом изо рта, прошептал. — Ты наша собственность, Юлечка. Отец без продыху гонял по кровати, а я заставлю пахать. Но если захочешь ласки, — толстая рука мужа прошлась по шее, придавила слегка, а потом поползла дальше. Юлька попыталась вывернуться, но оказалась пригвожденной к стулу. И когда Сашкины пальцы смяли округлое полушарие, замерла, справедливо понимая, что здесь, в чужом офисе, муж не принудит к интиму. — Захочешь ласки, приходи, — хохотнул он и серьезно заметил. — А станешь рыпаться, заберу у тебя сына. По документам он мой.