– Весьма непростое дело у вас, Алексей Петрович. Тут лучше бы вам к князю с особым вниманием и с интересом подойти. Подружиться бы, поговорить по душам, тогда и правда гораздо легче было бы вам по своему делу всё решать.

– И как это правильней сделать? – поинтересовался Алексей.

– Да есть одна слабость у нашего управляющего, – почесав бородку, проговорил задумчиво Григорий Антипович. – Лошадей он любит просто страсть как. Бывалочи купит, тут накатается, а потом в имение своё, как натешится, отправляет. Причём не только ведь верховых жалует, но и упряжных.

В день, бывает, по три раза меняет их в карете. Ох и жадный же он до лошадей!

– Хм, только если своих ему подарить? – пожав плечами, заметил Егоров. – Так у нас вроде как самые обычные, неплохие, конечно, но не особо видные.

– А тут даже не в этом дело. – Малышев хитро посмотрел на него. – Кони-то у вас, может, и самые простые, упряжные, зато из гвардейского полка они, из самой что ни на есть столицы, можно сказать, перед самой императрицей на манёврах и парадах проходили. Думаете, не заинтересовали бы они такого любителя, как наш управляющий? Ещё как бы заинтересовали, а уж тем более если бы их целая четвёрка была, для полной упряжки.

Чтобы показать, похвалиться ей можно было. «Гвардейская упряжка», согласитесь, сильно звучит?

– Ещё как звучит, – ухмыльнувшись, не стал перечить Алексей. – Семён! – подозвал он младшего Вьюгова. – Семён, к тебе дело архиважное есть. Я смотрю, ты молодец, на хмельное не налегаешь, значит, голова ясная. Нужно выбрать четырёх лучших лошадей из наших упряжных и привести их в полный порядок за эту ночь, выкупать, вычистить до блеска, гривы им расчесать, в общем, чтобы как у капитана Воронцова на императорском смотре они были.

Поясни Ивану Макаровичу и Никите, что это моя огромная личная просьба, для особого дела, и проконтролируй всё сам.

– Понял, ваше превосходительство, – произнёс тот. – Я ещё наших дворовых к этому привлеку и с улицы пару-тройку знакомцев попрошу помочь. Не откажут.

– Ну давай, Семён, у Макарыча там дорожные деньги есть, вот из них, если что, серебро возьмите, может, подкупить чего надо или людям за помощь заплатить.

– Понял, разберёмся, ваше превосходительство. Вы не волнуйтесь, утром и не узнаете этих упряжных.

Действительно, утром коней было не узнать.

– Хоть на парад верховыми к Воронцову в эскадрон ставь, – покачав головой, проговорил Гусев. – Не жалко таких отдавать?

– Для дела не жалко. – Егоров махнул рукой. – Макарович! – крикнул он сновавшим у коней егерям. – Иван Макарович, вы их отдельно за каретой гоните, пусть они немного пробегутся, погорячатся.