Это не правда! Этого просто не может быть. Нет. Нет!

Я зажимаю уши, отворачиваясь от Марата. В его тёмных глазах сожаление, которым я захлёбываюсь.

Внутренний голос ядовито нашёптывает, что я знаю ответ. Но я не могу его услышать. Я не могу даже допустить… Эмир выживет! Он всегда выживает! Он не может меня бросить! Он мне в любви не признался. Я запретила ему умирать. Сколько раз я переживала, а всё хорошо заканчивалось. Эмир всегда ко мне возвращался. Он…

Ноги подкашиваются. Я отмахиваюсь от Марата, который помочь пытается. Сползаю на холодный пол, вжимаясь затылком в стену. Внутри будто тоже взрыв. Мой, персональный. Огнём обжигает внутренности, сжигает всё дотла.

Я давлюсь пеплом, кашлять начинаю. Из глаз слёзы брызгают, заливают лицо горячим потоком.

— Нет, — я смотрю на Марата. — Не смей мне этого говорить.

— Два взрыва было, — зло чеканит он. Не слушает. — Буйный прыгнул в машину, к вам рванул. Когда…

— Замолчи! Просто прекрати! Я не хочу! Я не могу… Он не может…

— … Когда его машина взлетела на воздух. Буйный пытался выпрыгнуть. Но поздно среагировал. И…

Я качаю головой. Крики раздирают грудную клетку, но вырываются лишь рваны всхлипы. Мне кажется, что я горю. Рядом с Эмиром горю, а вместо крови кислота у меня. Все органы разъедает, сердце сильнее всего терзает.

Марат замолкает, понимая, что со мной говорить не получится. А тишина ещё сильнее давит. Будто звенит от напряжения, напевая, что моего Эмира больше нет.

Я судорожно дышу, не могу взять себя в руки. Понимаю, что должна, а внутри раздрай. Выжженная пустыня.

Но я должна. Должна сейчас всё выслушать. Всё узнать, а после… Господи, что после? Какое после может существовать без моего Эмира?

Но я решаюсь. Поднимаю взгляд на Марата. Из-за слёз всё расплывается перед глазами. Но у меня получается подавить скулёж, спросить почти внятно.

— Он мёртв, да?

Мой мир рушится. На частички разлетается. Мощный взрыв меня уничтожает. Медленно убивает изнутри.

Я на Марата смотрю. Главный вопрос задала. А ответ слышать не хочу. Боюсь. Как будто интуитивно знаю, что ничего хорошего он не скажет.

Глаза от слёз жжёт. Они ручейками по щекам скатываются.

Эмир не мог. Мой Эмир. Конечно, не мог. Сколько раз он со смертью в поединке сходился? И каждый раз её обыгрывал. Побеждал. Эмир, как и всегда, смог. Сейчас Марат скажет, что ему нужно немного прийти в себя. Отлежаться. Нужен уход. А я рядом буду. Буду все повязки менять. Раны обрабатывать. Сутками у его койки сидеть буду. Я всё сделаю. Разговаривать с ним буду. Я для него всё сделаю. Всё.

Сама не замечаю, как всхлипы из горла вырываться начинают. Мы с Маратом одни остались в помещении. Все вышли. Его приказа послушали.

— Живой, — Марат выдаёт, когда я уже и надеяться боялась.