Но не озвучивать же…

— Понятия не имею, — она пожала плечами, взяла чашку и демонстративно сделала глоток.

Один из пылесосов наверху замолчал, но вместо него стал раздаваться какой-то грохот: возможно, ребята начали двигать мебель чтобы разогнать пауков за шкафами. Иэн дёрнулся от резкого звука. Задрал голову и посмотрел в потолок. По второму этажу прокатился громкий удар, и потолок гулко сотрясся.

— Мне нужна тишина, — Иэн опустил голову, сорвал с носа очки и резко потёр глаза запястьем. — И почему-то именно сейчас тебе понадобился клининг, — рука с очками в пальцах повисла вдоль тела.

Если бы он соизволил поговорить нормально, ничего этого могло не случиться. Всё можно было обсудить. Но он не соизволил. Поэтому…

— Самое время, пока здесь пусто, — Джемма снова повела плечом и сделала глоток.

И в её сторону ткнулась оттопыренная дужка очков.

— Я понимаю, что ты пытаешься сделать, — зло прошипел он. — Только тебе не удастся меня выжить. Стоило придумать что-то более изощрённое, зайка.

В лицо будто плеснули ледяной водой. Джемма ошарашенно моргнула.

— Ты долбанулся, зайка? — она непроизвольно вытаращила глаза. — Это отель! Здесь нужно вычищать углы хотя бы раз в год…

— О-о-о, не смей рассказывать мне про отель, — резко перебил Иэн и ткнул очками в сторону лестницы. — Эта сраная лестница выкрашена моими руками. Я драил холл каждый долбанный день с того момента, как смог удерживать швабру вертикально, — очки снова ткнули в Джемму. — А под крышкой стола, за которым ты сидишь, всё еще вырезано «гори в аду». Угадаешь мастера? — рявкнул он. — Подсказка: первая «и», последняя «н».

С этими словами он круто развернулся на носках и сорвался с места, шаги загромыхали на лестнице. И стало тихо. Относительно. Джемма тихо, протяжно выдохнула и зажала глаза пальцами, в виске мелко-мелко забилась тонкая жилка. Как у него это получается? Он ведь не пытается никого разжалобить, это точно. Однако каждая такая фраза про детство и гостиницу раз за разом убивает всё желание злиться и запускает иглы в мягкие ткани. До боли. Если это материнский инстинкт, то очень неудачное его проявление.

Джемма уронила руку. Где-то совсем рядом раздалось тихое покашливание. Очень тихое, далёкое, но…

Мама!

Она рванулась вперед, схватила мобильник и прижала к уху.

— Ты всё слышала.

Мама звучно хохотнула.

— Ага. Хорошее у тебя растение, — в голосе послышалась ухмылка. — Тёрн?

Господи…

— Ма-а-ам… — протянула Джемма.

— Хотя голос приятный. Такой рычащий…

— Мама!

— Кем он работает?

Джемма откинулась на спинку стула и уставилась в лужу чая на дне чашки.

— Не знаю, — она вяло пожала плечами. — Он закончил художку, и работа как-то с этим связана, но Престон не говорил ничего конкретного.