Сигареты закончились, а идти за новой пачкой казалось невыполнимой задачей. Может, кто-то так и бросает курить? Ломота в теле начала преследовать постоянно. Симптомы вполне походили на лихорадку, вот только лихорадки не было. Ломка, самая настоящая ломка.

Иэн был уверен, что всё пройдёт, причём быстро.

Но… Но…

Боже, в какой момент всё пошло не так?

В какой момент его стало накрывать этой убийственной безысходностью?

Возможно, когда он понял, что его поддержка не нужна самодостаточной, уверенной в себе девушке?

Он пытался не думать об этом, но в перерывах между макетами подобные мысли закрадывались в больную голову. Ведь была же химия. Настоящая химия, когда два компонента в пробирке дают взрыв с дымным облаком в форме гриба. Такое не могло почудиться, это чувствовалось каждым нервом. Их тянуло друг к другу. Необъяснимо, дико тянуло.

А потом ему не дали даже шанса.

И пора бы уже наплевать и забыть. Пора. Точно пора.

…Дверь тихо скрипнула. Иэн оторвал взгляд от блокнота, быстро заморгал и поднял голову. Рука застыла, прижимая карандаш к бумаге. В проёме показался Мэтт. С чашкой в одной руке и тарелкой в другой. Он медленно шагнул в комнату и пошел вперед. Что происходит?

Иэн покосился на блокнот под руками… в котором теперь на всю страницу было нарисовано абсолютно узнаваемое лицо. Родное. В практически натуральном масштабе. Джемма повернулась через плечо и с озорным блеском в глазах смотрела на зрителя. Уголок губ с родинкой поднялся в искушающей ухмылке. Сколько времени прошло, и где было его сознание, когда он это делал? Но факт остается фактом. Рука с карандашом зависла как раз над родинкой. Иэн отшвырнул его, поставил локти на стол и растёр лицо ладонями. Больной придурок.

Мэтт за это время приблизился, обошел стол и остановился возле плеча. Он должен был завалиться сюда с пинка, открыть шкаф и начать забрасывать в мусорные пакеты все шмотки зарвавшегося родственника, но… вместо этого на стол опустилась тарелка с ароматом специй, а следом за ней чашка. В ней на самом верху всплыли чайные листья. Иэн во все глаза уставился на еду.

— Это бульон, — раздался сверху спокойный голос. — Лечить тебе язву я не собираюсь.

Иэн сглотнул ком. Медленно поднял голову и заглянул в лицо брата, такое же спокойное, как голос. Феноменальный человек. Просто золотой. Чувство собственной никчёмности примешалось к взрывной смеси, которая пульсировала в крови, и забилось в висках.

— Прости, — Иэн снова уставился в тарелку. — Я психанул и…

Он заткнулся. А что еще сказать? Миру повезло, что в нём появился Мэтт Ройс… И Иэну тоже повезло. Он никогда до конца не сознавал, как же сильно. Мэтт только коротко кивнул в ответ, сунул руки в карманы джинсов и перевел взгляд на блокнот.