— Как все прошло?

— Нормально. Куча тупых вопросов, странных предположений, непонятных обвинений, даже вспомнили Шаха. Бред полный.

— Шах — это моя проблема.

— Не суть.

— Что дальше?

— Зачистить всю информацию, слить проблемных клиентов, чувствую, в следующий раз нас может не пронести.

— Согласен.

— Подождем немного, но надо съезжать с этой квартиры, не могу здесь долго, тяжело. Не смотрел новую? Большая чтоб была и просторная, а лучше поручить это Крис, она найдет, что ей по вкусу.

— Ты серьезно? — внимательно смотрю на друга. Он изменился, еще недавно хотел принести себя в жертву, а сейчас строит планы на жизнь.

Мы совершенно разные, но совсем не говорим о том, что делим одну женщину. Я видел, как Кристина переживала за него, после этого еще больше убеждаюсь в правильности происходящего. Она не сможет без нас двоих, так же как и мы без нее.

— Серьезно. Сам в шоке.

Долго смотрим друг на друга, уже ни я, ни он не сможем отойти в сторону и отказаться от этой женщины и детей.

Они мои. Его. Наши.

— Как она?

— Сам не видел? Но отвлекалась тем, что два раза гуляла по детскому магазину и придумывала имена детям.

— На чем остановилась?

— Сказала, что будут девочки и назовет их Ада и Рая.

Артём горько смеется, я сам с трудом сдерживаю себя. Как вспомню этот момент, так накрывает истерика.

— Серьезно?

— Ты бы видел, с каким лицом она это говорила.

— Ада — это перебор.

— Так и Рая странно, но возражать не стал.

— И что там за истерика? — Кристина кричит из кухни, мы замолкаем. — Кто-то собирался в душ.

Артём уходит в ванную, я иду на кухню, на запах жареного мяса. Обнимаю Кристину со спины, накрывая животик, целую в шею.

— Ты пахнешь майским небом.

— Только не выражайся при детях, не надо им слышать такие слова.

— А то, что я люблю их мамочку, говорить можно?

— Можно, даже нужно, — улыбается, расслабляясь в моих руках.

— А то, что я хочу их мамочку и вылизать ее сладкую киску, можно?

— Слишком откровенно, им рано такое слышать.

— Я на ушко. Или ласкать твердые сосочки, облизать их?

— Продолжай, — Кристина опирается мне на грудь, продолжая жарить стейки, распахиваю ее халат, сжимая упругие полушария, чуть сдавливая соски.

Член стоит колом, головка больно упирается в ширинку джинсов, меня штормит рядом с ней.

— А потом, когда твоя девочка будет истекать желанием, я трахну твою попку языком.

— Черт, Громов. Прекрати!

— Не выражайся при детях.

Смеется и тут же стонет, когда я, опустив руку ниже, сквозь кружевные трусики начинаю массировать клитор.

— Игорь, мясо сгорит.

— Это мои яйца дымятся.

— Пошляк.

— Всегда.

Сам сдвигаю сковороду в сторону, разворачивая девушку, целую в губы, прикусывая их, усаживаю ее на кухонный стол.