Девушка наливает воды, быстро уходит, ну да, конечно, именно там и сидит объект ее воздыханий и фантазий на этом рейсе.

Облокачиваюсь о ящики, делаю несколько глубоких вдохов, тошнота проходит так же внезапно, как и началась.

— Ничего, маленький, обещаю, скоро никаких полетов, прости меня.

— Кристина, — позади низкий мужской голос, кусаю губы до боли. Ну вот зачем он здесь?

— Здесь нельзя находиться посторонним, пройдите, пожалуйста, в салон.

Оборачиваюсь, поднимаю голову, смотрю в лицо Громова, он без очков, а на мои глаза наворачиваются слезы. Я уже и забыла, какой он огромный, притягательный и такой родной. Держусь, чтобы не заплакать, смотрю в уставшие зеленые глаза мужчины. Он стал старше, или это борода делает его таким.

Игорь в несколько шагов оказывается рядом, и вот его пальцы гладят мое лицо, как всегда, он это любил делать. Теряюсь, не зная, что ответить и как среагировать.

— Пожалуйста, уберите руки.

— Крис, черт, я так виноват. Мы так виноваты. Прости маленькая.

— Я сказала, что здесь нельзя находиться посторонним, пройдите в салон.

Не хочу слушать его оправдания, что было, то было. У нас уже разные дороги. Я слишком высоко взлетела, а ведь знала, что будет больно падать, но все равно тянулась к ним.

— Кристина, не надо так.

— Как не надо? Отойди от меня, перестань трогать.

Готова сорваться на крик, отталкиваю Громова, впервые вижу в его глазах сожаление и боль, но не верю ничему. Он отходит, но продолжает стоять и смотреть.

— Я не могу сказать всего, Крис, все очень сложно и опасно. Я не думал, что встречу тебя здесь.

— Меня уже это никак не волнует. У вас своя увлекательная, полная приключений жизнь, считайте, что наша связь была приятным эпизодом из них.

— Ты это сейчас серьезно? Все что было всего лишь связь?

— А ты когда-то сомневался в моих словах?

Долгое молчание, Игорь смотрит тяжело, это начинает угнетать. Боюсь показать любой эмоцией свою слабость и боль.

— Ой, извините, — Маша появилась вовремя, налетела грудью на Игоря. — Вам чем-то помочь?

Красивая улыбка, в глазах блеск, она готова на все, ему лишь стоит повести головой. Будет тереться о ноги и пойдет, как собачонка, рядом. Да, Громов действует именно так на слишком доверчивых девушек.

Но он даже не обращает на нее внимания.

— Мужчине ничего не надо, он уже уходит.

А вот сейчас на его лице ухмылка, облизывает губы, переводит взгляд на мою напарницу, осматривая ее с ног до головы. Чувствую свою ревность, как она тонкой струйкой льется на сердце, разъедая его.

Мне все равно, он мне абсолютно безразличен. Я даже не хочу знать, где они пропадали, чем занимались, где сейчас Артём и кто из них мне писал сообщения.

Пусть уходит.

Уходит навсегда.

Пусть живут оба своей жизнью.

А ребенок, он только мой, им он не нужен.