— Она просто трахнулась с моим шефом, по глупости познакомил их на корпоративе.

— О, даже так. Первое правило: не бери на корпоратив невесту.

— Я не знал такого правила.

— Век живи, век учись.

Лифт открылся на моем этаже, шагнула вперед, но Андрей потянул за руку на себя.

— Давай без нежностей, мне сегодня хватило.

— Я просто, не полезу с поцелуями.

— И это я ценю.

— Спокойной ночи и еще раз извини за испорченный вечер.

— Ну что ты, было весело, «Сайгон» теперь мое любимое во всей столице место. Хорошей ночи, Андрей.

— Если что, звони, ты знаешь мой номер.

— В любое время?

— Да.

— А если я захочу ананас и селедку? Беременным как что взбредет в голову.

— Найду, привезу, накормлю.

— Страшный ты человек, Макаров.

Вышла, лифт почти бесшумно закрылся, поехал вниз. Странный парень, не могу понять, какой он на самом деле. Надо завязывать искать в людях плохое и думать об их корысти. Не могут же все быть подонками?

Открываю дверь в прихожей темно, пытаюсь нащупать выключатель, но рука замирает на месте. Отчетливо чувствую запах смородины, Громовский парфюм, это его аромат.

Сердце останавливается, а потом учащает ритм, пальцы покалывает, словно иголками, в голове миллион вопросов, закрываю дверь на замок, так и не включив свет, беру бутылку за горлышко, тихо иду в сторону комнаты брата.

— Сёма, — зову громким шепотом. — Семён.

Мне никто не отвечает, за дверью лишь горит ночник, открываю ее, делаю шаг назад, застываю на месте, не веря своим глазам. На диване Семёна спит Громов, в брюках, рубашке, туфли валяются на полу.

— Какого хрена…

Не успеваю высказать все, что думаю, сзади мне зажимают рот рукой. Не надо даже говорить, кто это, я узнаю своих мужчин по запаху, как верная самка, чую моментально.

— Ч-ш-ш-ш, птичка, не кричи. Дай Терминатору поспать.

— Отпусти меня.

— Говори шепотом, тут наверняка кругом прослушка, — Артём шепчет на ухо, а я не сразу соображаю, о чем он. — Черт, как же я скучал по тебе.

Разворачивает к себе лицом, в полумраке квартиры вижу лишь его черные глаза и контрастом бледную кожу. Мы стоим так близко друг к другу, нас разделяет бутылка шампанского в моих руках.

Артём не дает опомниться, тянет за шею на себя, ведет носом по виску, шумно вдыхая воздух, а потом скользит по щеке языком, как это любил делать раньше, как маньяк, пробуя свою добычу на вкус.

— Артём, — мой тихий стон в тишине.

— Скучал, не представляешь как, моя птичка. Выворачивало всего, как наркомана конченого, почти снова начал, зная, что не простишь мне. Но, дьявол, я такой слабый без тебя оказался."

"Ноги практически не держат, сто восемнадцать дней и еще неделя, вот сколько я сама умирала без него.

Но ведь так не бывает, вот они вернулись, поигрались и снова исчезли.