— Да замолчите вы оба! Что в них?

— Открой и узнаешь.

— Я не могу.

Я увидела их первый раз в клубе, пафосный «Сайгон», на губах вкус джина, слишком много джина и лайма, «Гимлет». Зеленые глаза Громова, наглая улыбка, ему не нужно было мое имя, чтобы целовать так, как целовал он. Шульгин, с узорами по руке и темным взглядом, это он все начал, завел нашу веселую троицу, а потом вывернул мою душу.

Как я могу выбрать?

Для чего?

Чтобы официально быть не матерью-одиночкой с двумя детьми? Чтобы иметь социальную защищенность, как это называется, чтобы в случае чего подать на алименты?

Мужчину, чтобы уйти или изменить, не остановит штамп в паспорте и наличие детей. А мне не нужны такие сомнительные гарантии.

— О, какие люди! Это, конечно, ожидаемо, новое место в столице, прекрасная дама, доброго вам вечера. Ого, так это та самая прекрасная леди.

Геннадий.

Кто еще за вечер появится в этом мне уже ненавистном ресторане? Мужчина был слегка навеселе, дорогой костюм, блестящее от пота лицо и лысина.

— Геннадий Петрович, вас можно поздравить? Выборы прошли успешно, и новый мэр города B…достоин своих избирателей.

Артём здоровается с Геной, у меня нет никакого желания его видеть, мерзкая рожа.

— Да, все прекрасно, все просто шикарно, и по другим нашим делам все в шоколаде. У меня тут есть один бизнес…

— Так, Гена, стоп! Мы очень рады, что у вас все в шоколаде, девочки, омары, шампанское, круто все, но мы не при делах. А теперь, господин мэр, у нас тут очень важное мероприятие, давай, тебя ждут.

Игорь встал, отвел Гену за локоть в сторону, сказал что-то еще, отчего мужчина погрустнел, но все понял и ушел.

— Так на чем мы остановились? — Громов снова садится за стол. — Хочется уже напиться от радости.

Гена, Якут, он же великая радость, все это ушло на дальний план. Громов и Шульгин не отстанут, будут капать на нервы.

Они такие, я знаю.

Наглые провокаторы и соблазнители.

Люблю их.

— Эта, — указываю на коробочку, беру, быстро прячу в сумочку. Я открою ее сама, не сейчас, потом.

Глава 34

— Сёма, как я рада тебя видеть, иди поцелую.

Тянусь к брату, пытаюсь сесть на кровать, он помогает, дает себя обнять и поцеловать. А у меня на глазах снова слезы, он такой взрослый стал, прическа другая, даже мышцы появились.

— Крис, прекрати плакать, меня твои мужички закопают в сугробе у клиники, если увидят слезы. Они вообще нервные и дикие, как ты с ними живешь, не понимаю.

— Ой, да кто их боится? Садись, рассказывай. Как дела? Как сам? А то виделись последний раз на Новый год."

"Рассматриваю брата, глаза голубые, на щеках чуть заметные ямочки, когда улыбается, без челки ему гораздо лучше, настоящий мужчина стал.