Стою под прохладными струями в одежде и плачу от обиды, которая подобно кислоте разъедает все внутри. За последние два месяца я стала очень жестокой и боюсь, что такой и останусь.

Хорошо, что Диля еще один вечер проводит у мамы, иначе пришлось бы ей объяснять, почему я снова не в себе. Пора завязывать со страданиями и идти дальше, потому что у девочки должен быть другой пример перед глазами.

К вечеру стало ясно, как Линара попала в дом в обход охраны. Она вошла через заднюю дверь, миновала баню и летнюю кухню, а затем беспрепятственно открыла дверь на террасе. Зимой она обычно закрыта. Обычно этим маршрутом пользуется Нурия или сотрудники клининга, которые обслуживают наш дом. И охрана подтвердила: по камерам они видели движение на заднем дворе, но так как женщина, одета в обычный пуховик с капюшоном, очень хорошо ориентировалась и открыла калитку ключами, то они приняли ее за домработницу. А на самом деле Нурия в этот момент была на рынке.

Все оказалось до банального просто: у Линары были ключи. И скорее всего, они у нее давно. У нее был доступ к вещам Карима, поэтому ничего удивительного.

Меня поражает, обижает, бесит и раздражает уровень ее вовлеченности в нашу жизнь. У нее есть ключи, она знает планировку, а может быть, и что-то еще.

— Смени замки и электронные ключи, — требую от Карима после того, как он все мне рассказал.

— Завтра все сделают, — виновато отзывается он.

— И усиль охрану, — настаиваю я, а он лишь кивает.

— Уже.

Демонстративно закатываю глаза и иду к двери. Он зовет меня по имени, но я и не думаю останавливаться.

— Когда же ты, наконец, съедешь? — рычу я и все поворачиваюсь к нему.

— Может, мне лучше сдохнуть по твоей логике? — цедит он.

— Да, так было бы лучше, — в сердцах заявляю я, а потом сразу прикусываю язык.

От одной мысли о том, что его не станет, меня бросает в дрожь. Я и вправду стала очень несдержанна в своих мыслях и словах, я превращаюсь в нехорошего человека.

После этого разговора к Кариму больше не захожу, но ночью снова слышу, как неверный стонет не то от боли, не от от кошмара. Намеренно не останавливаюсь, а спускаюсь на кухню. В аптечке нахожу лекарство от головной боли, наливаю стакан воды и разом осушаю его. Знаю, что скоро полегчает и я может быть даже засну и забудусь.

Снова поднимаюсь на второй этаж и бесшумно ступаю босиком по паркету. Слышу, что все еще мучается, но не просыпается.

— Ммм, Зара! Зара! — Карим снова зовет меня.

Изрешеченное сердце рвется к нему, но ноги прирастают к полу. Я ведь все еще его законная жена, а он — мой муж. И мой долг в глазах общества — заботиться о супруге, прикованном к кровати. Поддерживать его, обещать, что он скоро встанет на ноги и восстановится, давать ему надежду.

Но я не могу.