Д’Агоста посмотрел на нее с удивлением."

"— Вот что я думаю. Пендергаст никогда раньше не испытывал поражений. Таких, как это. Он решил во что бы то ни стало узнать правду о своей жене. Из-за этого ты едва не погиб, а я чуть не подверглась групповому изнасилованию. Затем, когда он поверил, что Хелен жива… — Хейворд на мгновение остановилась. — В этом вся штука: он не мог допустить даже мысли, что проиграет. Ты же знаешь Пендергаста, знаешь, как он умеет добиваться своего. Он был одержим этим… и вот все закончилось. Он проиграл. — Она опять сделала паузу. — Говоришь, может произойти всплеск агрессии? Но если так, то почему же он здесь, а не там, почему не гонится за убийцами? Почему не стучит в твою дверь, требуя помощи?

Д’Агоста покачал головой:

— Ты задаешь трудные вопросы.

— Я думаю, он сейчас в полном отчаянии, — продолжила Хейворд. — Уверена, что все так и есть.

Оба надолго замолчали. Д’Агоста с кислым видом потягивал пиво.

Наконец Хейворд снова оживилась:

— Винни, то, что я сейчас говорю, против моих же собственных правил. Но возможно, Пендергаста нужно отвлечь от воспоминаний каким-то сложным делом.

И знаешь что? Кажется, это дело сейчас перед нами.

Она показала на отчет о вскрытии.

Д’Агоста вздохнул:

— Я очень дорожу твоими советами. Действительно дорожу. Но на сей раз… Нет, я не стану этого делать. Не хочу лезть не в свое дело.

Он посмотрел на нее, грустно улыбнулся и уставился на фасады домов Первой авеню, сверкающие в золотисто-розовых лучах заходящего солнца.

8

Альбана Лоримера приятно удивил холл отеля «Вандербилт». Он был намного меньше и уютнее, чем в «Мальборо-Гранд». Огромная ваза с цветами возвышалась над всем помещением, больше напоминающим со вкусом обставленную гостиную.

На полу роскошные ковры. Мягкие, удобные диваны и стулья расставлены вокруг столов из эбенового дерева с блестящей полированной поверхностью. На обшитых темными дубовыми панелями стенах закреплены украшения из стекла ручной выдувки. Возможно, еще Викторианской эпохи.

Альбан сел за маленький столик в кафе. Подошел официант и спросил, не желает ли он чая. Альбан ненадолго задумался, изучил чайное меню и сказал, что желает. Лучше всего — «Ассам» или какой-то другой мягкий сорт, заваренный по-английски, с цельным молоком и сахаром.

Он очень старался, чтобы официант запомнил и необычный заказ, и самого посетителя.

Когда официант удалился, Альбан устроился поудобнее, наслаждаясь атмосферой этого места. Больше всего его поразила здешняя публика. Если «Мальборо-Гранд» был просто большим отелем, то этот выглядел скорее тихим элитарным клубом для богатых и влиятельных людей, которым, равно как и их гостям, здесь стремились всячески угодить.

Эти отличия заинтриговали его.