— Кто эта милая женщина, которую мы бесцеремонно смутили? Я помню из детства, что ее зовут Виолетта Степановна Гловач. Но в то время мне было неинтересно, кем она тебе приходится. И я не заострял внимания.

— Тетя моего отца. Она за мной присматривает. Мы в Москве жили вместе.

— Как будто няня?

— Мне двадцать один, — напоминаю я. — Няня мне давно не нужна.

— А кто тебе нужен? — говорит он с легкой улыбкой. Кажется, я его веселю. Меня это немного злит, я еще не успокоилась от недавней молчаливой истерики в своей комнате.

— Мне нужен глоток свободы. И отрыв.

Дымарский приподнимает левую бровь и бросает на меня очередной быстрый взгляд, от которого хочется поежиться.

— Понял.

— Она… — продолжаю я. — Раз уж мы начистоту, — пожимаю плечами. — Она одинока. У нее никого нет. Ни мужа, ни детей. Ни хобби, ни цели в жизни, ни мечты. Только я. Я одна. Она за мной присматривает с рождения. Водила меня сначала в детский сад, потом в школу, на кружки. Она хочет переехать со мной на юг. Купить квартиру недалеко от нашего… с тобой… жилья.

— Ясно, — говорит Владимир.

— Ты не против?

— Мне всё равно, — отвечает он. — Если вы так близки, наверное, только к лучшему, что она будет рядом на новом для тебя месте.

Я молчу, и он молчит. Прикусываю губу от досады. Задница у меня вся в синяках. Щека до сих пор горит от вчерашней пощечины. Под грудью рана, которая в будущем зарубцуется в уродливый шрам. Еще один. У меня уже есть два на боку. Не сильно большие, примерно два сантиметра в длину. Я набираюсь смелости и говорю:

— Ты можешь сделать так, чтобы она не переезжала?

Он бросает на меня внимательный взгляд.

— Пожалуйста. Я не хочу ее больше видеть, — тараторю я. Против воли глаза наполняются слезами, я быстро моргаю, понимая, что рыдать сейчас не стоит."

"— Без проблем, — отвечает Владимир. — После свадьбы ты ее больше не увидишь.

Я улыбаюсь и немного расслабляюсь в удобном кресле. Боже. Вот так просто! Не прятаться, не лгать, не притворяться. Почему-то я уверена, он может сказать ей это в лицо, ни о чем не беспокоясь. И она никогда не влепит ему пощечину.

Фух.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. Владимир ловит мой взгляд, затем возвращается глазами к дороге.

— Еще пожелания, Анж? — он точно надо мной посмеивается, но мне пока всё равно.

— Я подумаю. Ты прямо как… джинн из лампы.

Он хмыкает.

— А куда мы едем? — спохватываюсь я.

— В ресторан. Ты ведь голодна. Я, кстати, тоже.

— Столик заказан на шесть.

— Мы найдем в столице свободный столик, не беспокойся. Ты совсем не ориентируешься в городе, что ли?

— Я давно не была здесь. А пока училась в школе… мы если и выбирались куда-то, то с отцом и диктатором… то есть Виолеттой Степановной, — быстро поправляюсь. Вот это да! Я ни разу не назвала ее так вслух. Только при Тарасе.