У него огромные шершавые руки.

Мы вдвоем в комнате, охранник вышел. Пётр толкает меня к столу. Подхватывает и плюхает сверху. Целует ключицы. Меня выворачивается от отвращения. Я шепчу: «Перестаньте, прекратите, не трогайте!»

Ему плевать. Я осталась одна. Владимир — умный, смелый, но не всесильный. Спасибо, что пытался, хороший мой. Я буду любить тебя всегда. Я незаметно достаю из рукава кусок стекла и… вдох-выдох… я не могу, просто не могу! Отчаяние придает сил и смелости.

Сюрприз, ублюдок. Я размахиваюсь и впечатываю осколок ему в шею!

Изо всех сил! Я вкладываю в это движение всю свою злость! Всю любовь к мужу, по которому адски скучаю каждую секунду своей жизни! И с которым меня разлучила эта тварь! Стекло входит мягко и глубоко. Полностью. Кровь брызгает в разные стороны. Пётр отшатывается от меня и начинает орать!

Я спрыгиваю со стола, оббегаю вокруг него и хватаю первую попавшуюся железную статуэтку. Тяжелая. Смотрю хищно.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — кричу я. — Это тебе за меня и за Веру!

Пётр орет! В комнату врывается толпа людей. Четыре охранника и Никита. Один из охранников хватает Петра и зажимает рану, ведет к выходу.

Я дышу часто и поверхностно. Пульс стучит в висках, сердце норовит пробить грудную клетку. Я чувствую себя загнанной в угол волчицей. Обреченной, но по-прежнему преданной своей стае. Готовой сопротивляться до последнего вдоха!

— Сука! — орет Пётр. — Такая же сука, как тетка! Порвите ее на куски! — ревет он, выходя из кабинета. — Пусть о смерти молит!

Я напрягаюсь всем телом. Никита складывает руки на груди и отрицательно качает головой. Трое охранников идут на меня. Я не боюсь. Как бы там ни было, я ничего уже не боюсь. В моей комнате припрятано стекло. Я им воспользуюсь этой ночью, если останусь жива.

Они хватают меня за руки и тащат на диван. И я кричу! Сильно, истошно! Словно это может что-то изменить! На весь лес кричу от ужаса. Пытаюсь вырываться. Один толкает меня на диван. Я отползаю, Никита кидается сверху.

Остальные держат, пока папин друг задирает мой подол. Папин друг, на глазах которого я росла! Я снова кричу.

Закрываю глаза и кричу изо всех своих сил! Силы оставляют меня, я долго держалась. Все эти дни! Но на большее меня не хватит!

Дверь резко распахивается. Я открываю глаза и ахаю. Потому что на пороге стоит Владимир. Его здесь быть не может, но это он сто процентов! Я вижу плохо, всё расплывается, но сомнений нет. Не единого. Его фигура, поза. Боже!

— Вова! — кричу я. — Вова!

Ему нужно мгновение, чтобы оценить обстановку. Агрессивный зверь, готовый к атаке. Владимир поднимает руку с пистолетом. Звучит выстрел.

Один, второй, третий, четвертый. Он не мешкает ни единой секунды. Рука твердая, он целится и стреляет. Снова и снова.

Пока все твари не оказываются мертвыми.