Его рубашка моментально пропитывается кровью. Ее так много, что мне становится дурно. Люди вокруг начинают кричать.

— Стреляют! Кто-то стреляет! — я слышу голоса. — В укрытие!

Мой мир в момент становится черно-белым, как зарисовка в альбоме."

"Я стараюсь зажать его раны голыми руками. Их две — на шее и груди. Я знаю про кровь много. Кому, если не мне, о ней знать-то? Господи! От нее ведь всё зависит в нашей жизни. Кровь — это и есть сама жизнь. Ее появление — практически всегда означает что-то плохое.

Мысли путаются. Я стягиваю кофту и пытаюсь с ее помощью остановить кровотечение, потому что кровь должна оставаться у него внутри. Это всё, что сейчас имеет значение. Я помню это ощущение, когда слабость и кажется, что сама жизнь из тела утекает. Я всё прекрасно помню.

Боже. Я хватаю ртом воздух. Боже.

Вытираю слезы и продолжаю. Время остановилось. Я жду помощь.

Боже.

О крови… можно говорить бесконечно. Она бывает отравленной, как у меня, например. Никому уже не нужной, не способной помочь. Она может быть родной — и держать чужих по духу людей вместе крепко, словно невидимыми канатами. Ее может не быть вовсе, когда очень ждешь, впервые оказавшись с любимым в постели. С самым любимым человеком. Я сейчас это понимаю яснее всего на свете. Мне ни разу не было с ним больно. Даже в мой первый раз. Он словно физически не способен принести мне вред. Создан для меня. Господи. Мой хороший, мой самый лучший.

От крови на самом деле так много зависит!

Я обнимаю мужа и прижимаю к себе. Я… не живу эти минуты, пока едет скорая. Я превращаюсь в страх и ужас. Он внутри меня, на моей коже. Чем больше я вижу вокруг крови, тем сильнее боюсь. Я целую Вову в лоб, в щеки.

— Вова, боже, Вова, — шепчу я. — Скорая уже едет… Боже, помоги, — шепчу сбивчиво.

Владимир открывает глаза и хватает меня за руку.

— Уходи, идиотка, отсюда. Беги.

Я качаю головой, и тогда он пытается подняться, чтобы спрятать меня за собой.

Я реву навзрыд, когда к нам, наконец, подбегают доктора и мне приходится отойти, чтобы не мешать. Вокруг так много полиции, сколько я в жизни не видела. Только же никого не было, а потом все враз появились, будто из воздуха материализовались. Мои руки влажные. В ушах стоит гул. Мой мир черно-белый. В нем больше не существует оттенков. Я либо живу, либо нет. Все от него зависит. От него только.

Я слышу незнакомый голос:

— Стреляли в прокурора. Мы найдем эту тупую тварь, чего бы это ни стоило.

Так же из ниоткуда вдруг появляется мой свекр. Я кидаюсь к нему и рыдаю взахлеб. Он обнимает меня и прижимает к себе. Я ничего не понимаю, зачем он снимает пиджак и кутает меня, мне не холодно. И лишь через пять минут, уже сидя в его машине, я осознаю, что голая. Стащила с себя топ, на мне даже лифчика не было. Я обо всем забыла.