Владимир принял решение и следовал ему без психов и истерик. И ни разу меня ни в чем не обвинил, не отыгрался.

Возможно, мне просто хочется его оправдать, но я в очередной раз убеждаюсь в том, как сильно мне повезло с мужем.

— Передам Алексею Юрьевичу лично, — говорит Владимир так же ровно. На Соколове нет лица. Он в панике. — Вежливость — одно из важнейших качеств юриста. Жаль, что вы дожили до своих лет и до сих пор этого не поняли. Надеюсь, будет вам впредь уроком. Жизнь состоит из кучи эпизодов, в том числе не очень приятных. То, как вы ведете себя с более слабым, многое может сказать о вас, Соколов.

Помощник следователя извиняется передо мной в сотый раз.

Наконец, мы садимся в машину. Вова занимает водительское кресло, я расслабляюсь на пассажирском сиденье.

— Вов, прости, я не знаю, почему не держала дистанцию. Торопилась. Сорвала тебе футбол.

— Обнуляем срок.

— Какой срок?

— Долго еще будешь без мерса, — бубнит он. — Мне же лучше. Не нужно тратиться, — серьезным голосом. Но я понимаю, что он шутит.

— А! Точно, — выдыхаю и улыбаюсь. Он не злится, спокоен. Приехал и разрулил. Без сцен и скандалов. Достойно. Не назвал свою должность и никак себя не обозначил. За него это сделали другие люди.

— Пацаны берега потеряли, думали, что корочки им помогут, — говорит Вова.

— Чего им это будет стоить?

— Потери их. Отдам Леше, начальнику. Пусть накажет, может, уроком будет. На будущее."

"В травме мне диагностируют ушиб, после чего отпускают с миром. На футбол Владимир не едет, остается со мной. Мы целый день проводим с детьми у родителей! Эмилия Александровна накрывает на стол. Заглядывает на пять минут Сергей, в итоге задерживается до вечера. Мужчины как-то оперативно организовывают мангал. Я вместе с детьми купаюсь в надувном бассейне. Потом Вова и Серёга с пацанами играют в войнушку, бегают вокруг дома с игрушечными ружьями. Мы с малышкой носимся за ними, хотя в самих действиях не участвуем. Много смеемся, отдыхаем, шутим.

Вымотанные, накупанные и разомлевшие дети засыпают в девять. Когда я, уложив малышку последней, спускаюсь на первый этаж, Владимира уже нет. Он уехал домой.

— Случилось что-то? — спрашивает Эмилия Александровна.

Я пожимаю плечами и уклоняюсь от прямого ответа.

— Миритесь. Не нужно ссориться, мы все переживаем за вас.

Я сажусь за стол, и некоторое время мы с ней разговариваем. Я ничего не рассказываю о секретах мужа. Просто признаюсь, что бывает тяжело. Он нагрубил, а я так и не поняла, как реагировать. Наверное, разговор по душам с не чужим опытным человеком — это как раз то, что мне сейчас нужно.

Эмилия Александровна говорит, что грубость — недопустима. Владимиру нужно это осознать. Хвалит, что я правильно сделала, что не спустила на тормозах.