Стук не повторился, но едва Хомяк расслабился, как за стеной раздался громкий всплеск. Дисар дернулся и до боли в суставах стиснул пальцы на «калашникове».

Снова всплеск. Как показалось Хомяку немного ближе, чем первый. В груди появился неприятный холодок. Следующий плеск раздался уже рядом с домом. Потом Хомяку даже показалось, что плавучая хижина качнулась, будто кто-то тяжелый взобрался на платформу. Скрипнули доски настила. На лбу выступила испарина. Испуганно вглядываясь в темноту, Хомяк судорожно пытался вспомнить: запер ли он входную дверь на засов или сейчас ему предстоит услышать, как кто-то заденет скамью в прихожей, а потом тихо проскользнет в дверной проем…

Дисар снял автомат с предохранителя. Щелчок механизма показался ему оглушающее громким. Хомяк даже зажмурился. Потом снова широко раскрыл глаза, направил ствол на дверь и затаил дыхание."

"Полоска серебристого света, просачивающегося между неплотно пригнанных досок, закрывавших окно, неожиданно исчезла, словно кто-то массивный снаружи заслонил его. Хомяк весь сжался. Что-то подсказывало ему, что если он сейчас обернется и посмотрит на окно, то через щели в ставнях увидит глаза ужасного чудовища, наблюдающего за ним. Мурашки бегали по позвоночнику. Холодный пот сбегал по лицу.

— Это тучи, тучи, тучи, — забормотал он едва слышно. — Там никого нет. Это тучи.

Через какое-то время серебристый свет снова пролился в комнату, бледным клинком рассекая тьму. Хомяк облегченно выдохнул, но так и не оглянулся. Он боялся отвести взгляд от двери. Ведь необязательно, что если кто-то проник внутрь дома, то заденет что-нибудь. Многие твари хорошо видят в темноте. В отличие от Хомяка, у которого уже начало резать глаза от постоянного напряжения.

Дисар сглотнул подступивший к горлу ком. Разжал и снова сжал влажные пальцы на рукояти и цевье автомата. Время тянулось мучительно долго. Нервы Хомяка были на пределе. В конце концов он не выдержал, отбросил автомат, схватился за кровать и с кряхтением придвинул ее к двери. От резких движений заболели раны, но дисар не думал о них. Забаррикадировав вход, он снова схватился за оружие и метнулся в самый темный угол комнаты. Сел там, чуть не подвывая от ужаса и стискивая оружие в руках.

Хотелось пить, но Хомяк не вышел бы из комнаты ни за что на свете. И пугали его не воображаемые монстры, а неизвестность, что таилась за дверью комнаты.

Неожиданно кольнуло в груди. Пожилой дисар поморщился и застонал. Сперло дыхание. Открыв рот, Хомяк стал с шумом втягивать воздух. Когда боль утихла, он прошептал:

— Ну, спасибо вам, генерал Штык. Спасибо большое, просто огромное. Век не забуду такого «подарка»!

Но как бы ни был силен страх, организму все же требовался отдых. И ближе к утру, сам того не заметив, Хомяк все-таки уснул.