Он успокаивал и расслаблял, давая возможность хотя бы на несколько часов забыть обо всем.

Но больше всего успокаивало ощущение теплой тяжести, расходящееся от левой ладони, где грибница «паучьего пуха» пыталась оплести своими нитями половинку артефакта. Впервые с того момента, как он очнулся среди пылающих в огне аномалий, руин, его оставило чувство невосполнимой утраты. «Цепь судьбы» снова была с ним, хоть и связывала теперь с другим человеком. И расставаться с зеленым маленьким камнем в ладони, Феникс больше не собирался.

Уже засыпая, он вдруг понял, как «долговцы» могли его выслеживать. Даже спрятавшись от тепловизоров за стволами деревьев и большой массой зеленой листвы, он все равно оставлял во время движения тепловой след. Но стоило увеличить отрыв от преследователей на несколько минут, и этот след растворялся в ночной прохладе, так что теперь «долговцы» уже не смогут его найти.

На этой приятной мысли он заснул, и спал как никогда спокойно, почти до обеда следующего дня. Впервые за последние два месяца на него во время сна не пытался напасть ни один зверь.

Глава 51

Открыв глаза, Штык обнаружил себя лежащим в постели. Сквозь открытые окна комнату в комнату робко пробиралось утро. На верхнем ярусе мирно похрапывал Буль. Возле стола у чайника с неизменным травяным настоем, сидел Крот и что-то рассматривал на экране ноутбука.

Легко поднявшись с кровати, Штык подошел к столу и уселся на грубо сколоченный табурет. Крот внимательно посмотрел на него. Голова старика была обмотана чистым бинтом, под глазом красовался фингал, лицо осунулось и выглядело постаревшим, но в целом, Крот держался бодро."

"— Как ты себя чувствуешь? — спросил Крот, и за этим простым вопросом ощущалась бессонная ночь озерного сталкера.

Штык прислушался к себе. Ни малейших намеков на усталость, или боль от синяков. Хорошо отдохнувший организм жаждал физической нагрузки и плотного завтрака.

— Да по-моему, превосходно, — заявил Штык, поднимаясь. — Пойду, умоюсь.

Озеро встретило его быстро отступающими утренними сумерками, легким туманом и абсолютно ровной, похожей на стекло, водяной гладью. За все время, сколько он здесь жил, ему еще ни разу не доводилось видеть такое спокойное утро.

Внезапно захотелось искупаться и немного разогнать эту ватную тишину. Быстро раздевшись, Штык прыгнул в воду и с наслаждением поплыл вокруг дома короткими саженками. Ни плеск воды, ни довольное уханье не смогли ничего изменить в этом невозмутимом утре. Тишина добросовестно поглощала все звуки и создавалось впечатление, что он плавает в бассейне, наполненном поверх воды, пеной.

Выбравшись на платформу, он с удовольствием несколько раз отжался, попрыгал, встал на руки.