А когда открыл, брезентовый полог, закрывавший проход в комнату, оказался отброшен в сторону, а за ним маячил Буль, показывая, куда нести своего командира.

Пока Крот и Буль хлопотали возле кровати, поудобнее устраивая Штыка, Феникс огляделся, снял грязную куртку и вышел в прихожую. Ему требовалось всего несколько часов доверия со стороны Крота, и теперь важна была каждая мелочь. Сняв обувь, Феникс вышел в ночную тьму, постоял немного, вглядываясь в темноту, и вдруг, неожиданно для самого себя, решился на откровенно рискованный поступок: разделся и прыгнул в воду.

На мгновение в темноте мелькнуло светлое пятно, слегка светящегося, грибка, покрывающего грудь, а в следующий момент тело обволокло блаженной прохладой.

За много дней, проведенных в Зоне, полностью помыться ему удалось впервые. Обычно, дело заканчивалось умыванием и коротким ополаскиванием ног, а потом приходилось снова куда-то идти, и от кого-то прятаться. Здесь, посреди огромного озера, его не могли достать ни кровососы, ни крысы, ни кабаны, ни собаки. И даже неумолимые «долговцы» не могли появится среди ночи, чтобы взять на мушку беззащитного купальщика.

Поэму Феникс с наслаждением поплавал вокруг дома, потом выбрался на помост и долго тер тело какой-то тряпкой, найденной тут же. Во время этой процедуры из дома вышел Крот, и спасаясь от его случайного взгляда, Феникс снова скользнул в воду. Озерному сталкеру незачем было видеть вросшие в мускулистое тело, наросты «паучьего пуха»."

"— Я сейчас, — сказал он в сторону силуэта старика, отчетливо видимого на фоне яркого дверного проема. — Весь грязью зарос, аж самому противно.

— Молодец, что следишь за собой. Хотя мог бы и в доме помыться.

А то многие как за Периметр зайдут — так сразу на зверей становятся похожи. Заканчивай да будем ужинать.

Крот одобрительно качнул головой и закрыл дверь. Феникс облегченно вздохнул и перевернулся на спину.

Вода приятно холодила тело. Вверху царила темнота. Внизу — полный мрак. Феникс закрыл глаза. Легкое течение медленно тащило его куда-то, медленно кружа и окончательно убивая представление о положении в пространстве. Но ему сейчас на это было наплевать. На смену постоянному страшному напряжению, вдруг пришел абсолютный покой.

И за несколько секунд этого абсолютного спокойствия Феникс был готов рискнуть даже жизнью.

Движение под собой он ощутил не кожей, а каким-то особенным внутренним чутьем, благодаря которому последние недели смог избегать больших скоплений агрессивного зверья. Вместо абсолютного одиночества в бесконечной темноте пришло острое ощущение опасности. Кто-то был под ним, кто-то искал его, поднимаясь из глубин ночного озера.

Рывком перевернувшись на живот, Феникс судорожно осмотрелся по сторонам.