Глаза его блеснули в приглушенном свете камина, и отблески эти показались дьявольскими. Черт, а похоже, я набралась. Незаметно для себя, потихоньку, полегоньку… С утра ничего не ела, а хороший коньяк — вещь коварная… Надо тормозить.

— Я… С ним поругалась. Поссорилась. И решила встретить Новый год одна.

— А чего поругалась?

— Неважно… — на дальнейшую легенду у меня уже не хватало сил и фантазии.

— Ну, в принципе, да, — кивнул Гном, выпил еще коньяк, настойчиво обновил всем, и мне тоже, хотя я убирала бокал, — давай-давай, хорошая девочка Лика… Старый год провожаем. Надо его так проводить, чтоб он, сука, не повторялся!

— Это да… — выдохнул Саня, уставившись в огонь задумчиво. И такое в его голосе прозвучало напряжение, что я опять ляпнула, не подумав:

— Что-то плохое в этом году случилось?

Саня перевел взгляд на меня, помолчал, а затем обронил тяжело:

— Не только в этом году, Лика… Не только… Но теперь… Теперь все будет хорошо, да.

— Да, — поддержал его Гном, — обязательно.

— Ты же принесешь нам удачу, Лика? — спросил Саня, глядя на меня пристально и серьезно. Так, словно мой ответ мог что-то изменить. Что-то улучшить.

— Да… — выдохнула я, не в силах оторвать взгляда от его глаз.

— Хорошо, — кивнул он, а затем… Затем молча потянул на себя за руку, извлекая из-под горячего тела Гнома, приподнял за подбородок, медленно, не торопясь, словно ожидая от меня реакции. Которой не было.

Я смотрела в его темные серьезные глаза, и слушала, как стучит, жестко и громко, сердце.

7

На тот момент я уже понимала, не основным, так сказать, составом мозга, но какой-то его частью, той самой, которая была в любой ситуации трезвой и здравомыслящей, что происходит, и куда это все ведет.

Верней, к чему это все ведет.

И понимала, что не заторможу. Даже не потому, что не позволят, а… вот так. Год заканчивался так же бешено и безумно, как и начался. Наверно, это закономерно? В конце концов… Если бы я каждого из них встретила в другое время… Ага, и в другой жизни, чего уж там…

За окном начали взрываться салюты, президент, наверняка, говорил по телевизору о прошедшем трудном годе, я видела мрачные отблески огней в глазах Сани, жутко злого, жутко брутального в своей вечной холодности, за которой прячется ядерный взрыв, сметающий все вокруг, и жутко заводящего Деда Мороза.

«А ничего так, новогодний подарочек», — успела подумать я перед тем, как он поцеловал меня.

Как и все его поведение до этого момента, поцелуй был холодным, завораживающим. Он обжег безумием, тщательно скрывавшемся в этом человеке, и я закрыла глаза, слабо выдыхая свое согласие в его губы.

Кажется, сзади что-то сказал Гном, но я не слышала.