Даже уважать начинаю, паразитку. – Но слоны мне нравятся. Они милые.

– Мама, я жду выписки. Пока не получу документы, о субсидиях от моих щедрот можешь забыть. Я не люблю, когда меня водят за нос. И еще, спишь ты как?

– Замечательно, а чем такая забота вызвана? – дернула ботоксной щечкой мать.

– Макар, нам пора. Пожалуйста. Мы опоздаем. А Лешке важно, чтоб мы вовремя были, – в голосе девки было столько мольбы. Я пошел в спальню. На ходу сдирая с себя мерзкое покрывало, и совсем не обращая внимания на замершую мать. Точнее не так. Я видел, как она дернулась услышав имя своего внука, будто через нее прошел разряд тока.

Вот только жалости на искусственной физиономии не заметил, скорее страх. Страх за себя, а не за мальчишку, сейчас ожидающего приговора в казенной больничке. Конечно, без денег моих она будет просто пожилой теткой, не способной оплачивать свои недешевые желания, включающие молоденьких жиголо для здоровья и косметические процедуры.

– Ты сломаешь себе жизнь, – прохрипела она мне в спину. – Не будь дураком. У тебя впереди миллиарды возможностей. Ты десять лет жил без этой обузы. На кой черт тебе сдался сопляк?

– Уже начал, мама.

И знаешь, я хочу попробовать сам себе сломать жизнь. Без твоей помощи и содействия тебе подобных. И еще, запомни. Это мой сопляк, моя жизнь, и моя жена, черти бы ее драли всем адом.

– А я твоя мать, – больше не сдерживаясь заорала женщина, произведшая меня на свет. – Но ты же решил меня оставить подыхать с голоду. И все из-за кого? Ненужного никому щенка, о котором ты и не знал даже никогда.

Я молча вышел из холла, ставшего вдруг не родным, душным и неуютным.

Глава 10

ДанаяРетроградный Меркурий в пятом доме будет замедлять все процессы и заставит возвращаться в прошлое, чтобы исправить то, что было сотворено раньше.

Ожидайте хороших новостей. Возможна влюбленность, известие о беременности или ожидаемое событие, например рождение ребенка. Скорее всего придется сменить круг своих интересов и друзей. И наконец разобраться в себе. Ведь мы то – что нас окружает. Не поддавайтесь на провокации. И сделайте наконец правильный выбор.

Костюм цвета фуксия, сшитый мной для торжественных случаев, казался мне теперь неуместным для зала суда.

Боярцев не проронил ни слова с тех пор, как его мать ушла. Молча играл желваками, весь путь до конечной точки нашего путешествия, да периодически нервно дергал ворот белоснежной рубашки.

– Все будет хорошо, – прошептала я, скорее для себя, когда мы поднимались по ступеням, ведущим в обитель законности. – Не переживайте. Мы выиграем.

– Костюм у тебя вырви – глаз, – прорычал мой благоверный, снова превращаясь в безрогое парнокопытное, – под руку меня возьми. И бога ради. Прекрати корчить из себя дебилку.