В мою дверь настойчиво барабанили, а голос был не слишком знакомым. И, возможно, это была лишь месть со стороны соседей за вчерашнюю побудку… Но почему-то внутри всё сжалось в ожидании плохих новостей.

Быстро натянув одежду, я добрался до двери. На улице было раннее утро, и все нормальные люди в такое время просто обязаны были спать. Однако же полицейский Пробка не спал: стоял у моей капсулы. И явно был встревожен.

— Наконец-то! — обрадовался он, увидев меня. — Вано, извини, что разбудил, но Вавася сказал тебя срочно позвать!

— Что случилось? — растирая глаза, спросил я.

 — И куда идём?

— Да вроде ничего критичного не случилось, — пояснил Пробка. — Я, честно, не понимаю, почему позвали тебя… Да, убийство, конечно… Но ведь обычного «трупаря» вальнули! Ты-то тут при чём?

Пробка всё говорил, говорил… А у меня внутри будто колючий шар поселился. Стало даже как-то сложнее дышать: приходилось напоминать себе «вдох-выдох». И душу всколыхнуло вчерашнее предчувствие беды.

— Кого убили? — спросил я севшим голосом.

Возможно, он просто был хриплым со сна. Такое бывает.

Но Пробка как-то сразу замолчал, а затем ответил совершенно серьёзно:"

"— Да трупаря… Ну, знаешь… — он попытался, видимо, донести до меня смысл, который другие жители города вкладывали в это слово, но я его прервал:

— Знаю!

— Ну вот… Сегодня ночью кто-то её убил, — кивнул Пробка.

— Звали её как? Верка Вонючка? — спросил я.

— Д-да… А ты как догадался? — удивился полицейский.

— Веди давай! — хмуро приказал я, не став отвечать. — Пошли!

— А как ты узнал? — Пробка двинулся к выходу, но не перестал любопыствовать.

— Много будешь знать, скоро состаришься! — отрезал я.

 — Потом тебе Вавася расскажет, если посчитает нужным. Надо Лену разбудить…

Парень обиделся и замолчал. Но мне было глубоко плевать на его обиды. Мне самому было обидно и гадко на душе… Может, Носова — и трупарь, но она нам помогла. А то, что её убили сразу после того, как кто-то подслушал мой с Вавасей разговор, вряд ли было простым совпадением…

Дневник Листова И. А.

Сто семьдесят шестой день. Муки совести

Отчёт Лены об осмотре тела мы с Вавасей слушали в моей капсуле. Снаружи бегал Русый, которому был дан однозначный приказ: никого к капсуле не подпускать.

Лена-то пробилась с большим трудом…

— В общем, смерть наступила где-то в середине ночи, — сказала девушка, получив от меня кружку с отваром. — Но перед смертью её…

— Пытали? — уточнил я, когда пауза затянулась.

— Пожалуй, да, Вано! Её пытали, — кивнула Лена. — Может, не слишком умело. Но жестоко… И, если честно, за такое я бы прибила!

— Как бы эти ребята сами не прибили ещё кого-нибудь… — хмуро заметил я.