Кровь – самая удобная форма для ее перекачивания.

– И они убивают людей!

– Они могут существовать на донорской крови. Это как сублимированные продукты, мальчик. Невкусно, но тоже питательно. Если бы вампиры позволили себе охотиться…

– Но на меня нападали!

Он думал сейчас лишь о себе… Плохо.

– Некоторые вампиры нарушают законы. Для того и нужен Ночной Дозор: следить за соблюдением Договора.

– А так, так вот просто вампиры на людей не охотятся?

Мою щеку обдало ветром от невидимых крыльев. Коготки вцепились в плечо.

– Что ты ему ответишь, дозорный? – шепнула Ольга из глубин сумрака. – Ты рискнешь сказать правду?

– Охотятся, – сказал я. И добавил то, что когда-то, пять лет назад, ударило меня страшнее всего. – По лицензии. Иногда… иногда им нужна живая кровь.

Он спросил не сразу. Я читал в его глазах все, что мальчик думал, все, что хотел спросить. И знал, что отвечать придется на все вопросы.

– А вы?

– А мы предотвращаем браконьерство.

– Так на меня могли напасть… по этому вашему Договору? По лицензии?

– Да, – сказал я.

– И выпили бы кровь? А вы прошли бы мимо и отвернулись?

Свет и Тьма…

Я закрыл глаза. Договор пылал в сером тумане. Чеканные строки, за которыми стояли тысячелетия войны и миллионы жизней.

– Да."

"– Уходите…

Мальчишка сейчас был взведен как пружина. На грани истерики, на краю безумия.

– Я пришел защитить тебя.

– Не надо!

– Вампирша свободна. Она попытается напасть…

– Уходите!

Ольга вздохнула:

– Доигрался, дозорный?

Я поднялся. Егор вздрогнул, отодвигаясь подальше вместе с табуреткой.

– Ты поймешь, – сказал я. – У нас нет иного выхода…

Я и сам не верил в свои слова. И спорить сейчас было бесполезно. А за окнами темнело, и вот-вот наступит время охоты…

Мальчик шел следом, будто стараясь убедиться, что я выйду из квартиры, а не спрячусь в шкафу. Больше я ничего не говорил. Открыл дверь, вышел на лестницу. Дверь хлопнула за спиной.

Поднявшись на пролет выше, я сел на корточки у лестничного окна. Ольга молчала, молчал и я.

Правду нельзя открывать так резко. Человеку нелегко признать сам факт нашего существования. А уж примириться с Договором…

– Мы ничего не могли сделать, – сказала Ольга. – Недооценили паренька, его способности и его страх. Были обнаружены. Вынуждены были отвечать на вопросы, и отвечать правдиво.

– Сочиняешь рапорт? – спросил я.

– Знал бы ты, сколько подобных рапортов я писала…

Воняло гнилью из мусоропровода. За окном шумел проспект, медленно погружающийся в сумерки. Уже начинали мерцать фонари. Я сидел, крутил в руках сотовый телефон и размышлял, звонить сейчас шефу или подождать его звонка. Наверняка Борис Игнатьевич наблюдает за мной.

Наверняка.