Все возможно, но если отбросить невероятное, то ответ очевиден.

Я нырнул обратно в машину. Потер пальцем кожаное сиденье под детским креслом. Улыбнулся мальчику, внимательно следившему за моими действиями. А потом развел руки – двери распахнулись, и мои маленькие соседи вылетели из машины вместе с креслицами.

Переулок, по которому мы ехали, был очень, очень узким. Оба креслица врезались в стены домов.

– Папа! – закричала Надя в ужасе.

Светлана резко затормозила. Непонимающе уставилась на меня. Я смотрел на женщину. Та хмурилась, терла двумя пальцами лоб.

Это никак не походило на поведение матери, у которой только что вышвырнули из машины двух детей.

– Машина не новая, детские кресла тоже, – сказал я. – Но на сиденьях нет следов от кресел, их только что поставили. Гони!

Светлана покачала головой, в ужасе глядя то на меня, то назад. Я тоже обернулся – кресла лежали на снегу, у одного расплывалось красное пятно.

– Антон… Антон, мне кажется, ты ошибся… – тихо сказала Светлана.

– Я не ошибся, – упрямо сказал я. – Женщина, это ваши дети?

Женщина клюнула подбородком – и завалилась на «торпеду».

– Она сознание потеряла! – воскликнула Светлана.

– У нее шок от оборванного контроля! – ответил я. – Она марионетка! Ею управляли!

– Кто? – закричала Светлана.

– Эти… дети! – Я мотнул головой. – Это они – Двуединый!

Светлана заглушила мотор.

– Я так не могу! Я должна проверить!

– Огненный дождь прекратился, – задумчиво сказала Надя.

– Мог просто бензин закончиться. – Светлана вылезла из-за руля. – Я проверю…

– Стой! – Я выскочил следом. Поймал ее за руку.

Мы стояли возле машины, закупорившей собой весь переулок.

За нами лежали два детских кресла, из одного торчала неподвижная ручка.

– Ты убил детей, – тихо сказала Светлана. – Ты…

Я поднял руку – и вал Силы покатился по переулку. Грубая, ненацеленная энергия. Простейшее заклинание – Пресс. И что особенно важно – остановить его можно только таким же простым методом. Выбросом чистой Силы.

Светлана смотрела на меня, закусив губу. Я чувствовал, что она мне не верит. Что ей сейчас безумно хочется остановить Пресс и кинуться к креслам, посмотреть, что там с детьми, попытаться им помочь…

Она мне не верила.

Но ждала.

Пресс полз по переулку мутной дымчатой волной – это неторопливое и не слишком эффектное заклинание. За ним оставался ровный сверкающий снег, выглаженный до зеркальной глади. Кое-где попадались сплющенные, похожие на рисунок пивные банки. В одном месте – стеклянная аппликация бутылки. Еще в одном, после легкого хруста, образовалась проекция мусорной урны на плоскость, совершенно лишенная объема, спрессованная и вдавленная в асфальт.