– Прости, – говорю наконец, отодвигаясь от Паши и закрываясь подушкой как щитом. – Эта пицца была с примесью антивиагры какой-то.

Я пытаюсь все сгладить. И жалею! Что он такой дотошный, что просто не может поверить в имитацию как все нормальные люди! И заснуть с чувством выполненного долга.

– Больше не будем тогда ее заказывать, – говорит Паша, прочистив горло и вытирая губы.

Стыд и неловкость сковывают, вдруг очень хочется, чтобы Павел уехал домой. Прямо сейчас. При этом понимаю, что если он сделает это, то я буду плакать. Вроде бы взрослая и разумная женщина, а справиться с собой не выходит.

Он просто мне… нравится. Слишком сильно. И мне хочется нравиться ему.

– Да, не будем, – соглашаюсь я.

Паша поднимается выше и укладывается на подушку рядом.

– Иди ко мне, – зовет. – Я не буду больше домогаться.

В ответ я смеюсь. Он добавляет:

– Честно.

Демонстративно осторожно забираюсь под одеяло, и Паша тут же обнимает, но действительно не лапает. Целует в висок. Его губы пахнут мной. Пашу это совершенно, кажется, не смущает. Мы уже умылись, почистили зубы, перед сном я позволила уломать себя на еще один заход. И сейчас вроде как у Паши нет предлога вновь идти в ванную.

А может, он ему и не нужен?

Я чувствую бедром Пашин стояк и расслабляюсь. Если завелся, значит, было неплохо.

– Завтра дашь мне еще один шанс? – спрашивает.

Качаю головой. Вот что делать с его навязчивым перфекционизмом? Адомайтис именно меня так сильно хочет или галочку себе поставить?

– Кажется, я знаю, почему ты до сих пор не женат, – смеюсь в ответ.

Но Паша почему-то шутку не поддерживает, молчит.

И я обрываю себя! Он ведь не подумал ничего такого? Будто с ним плохо? Не обиделся? Ауч! В постели Паша классный! И дело в моей голове исключительно.

Но не могу же я ему в этом признаться! В навязчивом стыде. В постоянном страхе потерять контроль над ситуацией. Надо мной ведь много смеялись. И знакомые, и чужие абсолютно люди. Господи, эти фотографии даже отец мой видел! Мне тогда жить не хотелось в отдельные минуты.

– С твоими аппетитами сложно тягаться. Ты, наверное, девушек до смерти затрахивал, – смягчаю по возможности.

Нежно провожу по его члену рукой. Паша медлит секунду, потом со смешком отвечает:

– Думаю, дело в тебе. Сам себе удивляюсь.

Никакая отравленная пицца на меня не действует. У тебя соски изумительные.

Я облизываю губы.

– А остальное?

– Тоже. И шея, и грудь, и живот, и вульва, ягодицы, ноги… Губы, глаза…

– Анатомия – пятерка!

– А то!

Дальше мы молчим. Дыхание Паши становится размеренным, глубоким, я же отчаянно борюсь со сном. Завтра наступит новый день, мы разъедемся по работам. Снова будут мысли в голове. Обязательно что-нибудь случится."

"Это были отличные выходные, и мне, соскучившейся по мужскому вниманию, жаль, что они закончились.