Паша садится за стол, я ставлю перед ним чашку ароматного кофе. Хочу за своей податься, но Павел обнимает меня и присаживает к себе на колени.

– Пациенты мне зрение доверяют, а ты – фильтр боишься? – шутит он. – Вот так новости.

– Страшно опять затопить соседку. Она не виновата в твоем раздутом эго.

– Ух ты.

Я хихикаю, Паша усмехается. Чмокает меня в плечо. Я беру его чашку и делаю глоточек. Горячий, крепкий, идеальный кофе.

Паша забирает чашку и тоже пробует.

– Кипяток, – говорит мне. – Не обожгись.

– Я люблю горячий. Такой, чтобы вот на грани. Еще чуток, и нёбо облезет.

– А мне нравится латте, – сообщает Паша запросто. – Его можно быстро выпить, на ходу.

Мы смотрим друг на друга, молчим. Я тону в его темных глазах. Понимаю, что нежно поглаживаю его плечи. Удержаться не получается.

– А тебе вчера понравилось? – спрашивает он, вновь добавляя в разговор интимных ноток."

"Медленно киваю, чуть смутившись. Вчера было настоящее безумие! Мы будто какую-то незримую грань переступили. Его язык коснулся всех мест на моем теле. Я слюной его пропиталась. Мы не заботились о том, как выглядим, что делаем. Мы просто… оба спятили в обоюдном наслаждении.

Паша облизывает губы, бросает взгляд на мои возбужденные соски, просвечивающие сквозь топ. Вновь стреляет в глаза.

– Ты очень красивая, Диана, – произносит вдруг крайне серьезно.

Обычно после подобных слов, к тому же сказанных столь пафосным тоном, люди добавляют какое-нибудь «но». И я застываю в ожидании самого жуткого союза на свете.

Паша медлит.

– Какие планы на день? – переводит тему. – Вчера путем не обсудили.

– Караулить, не протечет ли фильтр, – пожимаю я плечами. Мягко покусывая его самооценку, чтобы не зазнавался.

В ответ получаю легкий шлепок по бедру. Устраиваюсь на его коленях поудобнее и ерзаю чуть дольше необходимого, так как ощущаю твердость паха.

– Я же домой собиралась, а раз не поехала, то и планов особых нет. Свободна.

– Я бы хотел тебя куда-нибудь пригласить, но если начистоту, то именно сегодня сам бы остался дома.

– Давай останемся, без проблем. Я тоже за неделю устала.

– Только за свежей одеждой смотаюсь, – продолжает Паша. Вновь целует мое плечо. Обнимает крепче.

– Можем постирать и высушить.

– Даже мое раздутое эго второй раз не переживет розовое полотенце, – закатывает он глаза.

Я усмехаюсь.

– Ладно.

– Я хочу тебя.

– Паш…

Здесь слишком светло сейчас. Он намеревается задрать топ, но я не разрешаю. Тогда Паша наклоняется и прямо через ткань целует грудь. Обильно смачивает слюной сосок, который твердеет у него во рту. Я сжимаю ноги, вновь ерзая.

Хочу освободиться, но Паша не пускает. Отрывается через несколько секунд будто с трудом и смотрит мне в глаза. Своими полупьяными. На моей майке мокрое пятно.