— Не любят они воевать, — в раздумье проговорил начальник лагеря. — Ну, что ж… А как наши политические?

— А что — политические? — не понял Казаков. — Они-то работают. И даже просятся на фронт. Почти каждый требует — отправьте нас на передовую. Сами знаете.

— Знать-то я знаю, — согласился Сальников. — А вот интересно, они-то к фашистам не побежали бы? Как-никак враги народа.

На это Казаков лишь молча пожал плечами.

— Хотя оно конечно, — вел далее свою игру начальник лагеря. — Среди них тоже попадаются разные. Есть, я думаю, и оклеветанные, а есть и самые настоящие враги народа. Обязаны быть! Как вы считаете, есть в нашем лагере такие? Уж вы-то должны это знать. Да и я тоже. Потому что, в случае чего, спрос будет с меня как с начальника.

— Имеется у меня на подозрении парочка мутных личностей, не без этого, — сказал оперуполномоченный. — Конкретных доказательств у меня против них пока что нет, но вот косвенные доказательства как раз имеются. Плюс — мои подозрения.

— И чем же таким они занимаются, эти ваши мутные личности? — спросил Сальников.

— В основном всяческими разговорами, — ответил Казаков. — Ну, да ведь оно известно: вначале — разговоры, а после них — действия.

— И о чем же они говорят?

— О разном, — поморщился Казаков. — Обсуждают лагерные порядки. Возмущаются всякими несправедливостями: большой нормой выработки, голодными пайками, наглостью блатных и, соответственно, бездействием администрации. То есть нашим с нами бездействием… Да, еще: гадают, каково положение на фронтах. Информации-то у них на этот счет никакой.

— Ну, и каково их мнение о положении на фронте?

— У каждого — свое собственное, — усмехнулся Казаков. — Кто-то считает, что Красная армия побеждает и, значит, война скоро закончится. А коль закончится — то следует ожидать амнистии. Потому что, дескать, не может быть такого, чтобы победа была, а амнистии не было. Другие считают, что победа, может быть, и будет, а вот на амнистию надеяться не стоит. Третьи же почти уверены, что Красная армия отступает по всем фронтам, и, значит, война закончится победой фашистов. И уж тогда-то всех заключенных обязательно выпустят. Быть того не может, чтобы не выпустили. Потому что, дескать, любой заключенный — враг советской власти, и она ему тоже враг, а коль оно так, то, стало быть, истинные друзья заключенных — это фашисты.

— Вот даже как! — Сальников изо всех сил постарался изобразить удивление. — Оказывается, в нашем лагере имеются самые настоящие враги народа, которые ждут не дождутся прихода фашистов! Ну и ну! Как вы считаете, насколько они опасны в данный момент?"

"— Пока ведутся одни лишь разговоры — опасность небольшая, — предположил оперуполномоченный.