Решения по моим докладным никакого не было, для разъяснений по существу ситуации меня никуда не приглашали… Или я могу наш сегодняшний разговор расценивать как приглашение?

— Да, пожалуй… Татьяна Викторовна, неужели он настолько… Эээ… Мешает?

— Да, у меня есть свидетельства, как письменные, так и запись на диктофон телефона.

— Вы очень… Продуманная, я бы сказал, девушка…

— Я, с вашего позволения, не девушка, а преподаватель. Я честно делаю свою работу и стремлюсь к достижению запланированных и одобренных руководством результатов. И если я понимаю, что этого не происходит по причинам, не зависящим от меня, то я принимаю меры по устранению этих причин.

— Это очень зрелое мнение, особенно для молодого специалиста. Но, возможно, у вас просто недостаточно опыта для решения подобных ситуаций?

— Вы хотите поднять вопрос моих компетенций? Пожалуйста. Я готова предоставить доказательства в пользу принятого мной решения по этому вопросу. Специальной комиссии, разумеется.

Березинский помолчал.

Конечно, он понимал, что просто так меня не прогнешь, но, видимо, не ожидал такого сопротивления. И исчерпал аргументы.

А я, наоборот, еще больше закусила удила.

Этот мелкий твареныш посмел поставить под сомнение мой уровень профессиональных компетенций! Намекнул, что я просто соплячка, поэтому не могу со студентами справиться! Да какое он имел на это право!

Считает, что я непрофессиональна? Пусть собирает комиссию! Пусть проверяет! Но никакого голословного упрека я не потерплю!

Поймав себя на том, что меня уже понесло прямо на ветряные мельницы, я немного пришла в себя.

И ответила твердым взглядом на изучающий проректора.

— Понятно, Татьяна Викторовна.

Я не буду больше поднимать этот вопрос. Но вы вернете Алиева в класс. Его родители переживают. Мальчик ошибся.

— Только после вашего распоряжения. Письменного. С печатью. На бланке университета.

— Вы свободны, Татьяна Викторовна.

Я вышла из кабинета, аккуратно затворив дверь, хотя очень хотелось хлопнуть. Но мы не будем опускаться до такого.

Так, теперь выпить кофе в буфете, привести нервы в порядок, и на занятия.

Господи, Юрка! Когда ты уже вернешься? Сколько можно на этом симпозиуме сидеть?

В буфете никого не было, и я спокойно выпила мерзкого кофе с молоком, гордо именуемого здесь латтэ, и съела на удивление вкусную булочку.

Наверно, не местного производства.

Мысленно я все еще переживала разговор с проректором, и от нервов потряхивало. Но это и хорошо. Пусть лучше голова рабочими моментами занята будет, чем воспоминаниями о сегодняшнем утре.

Прощальные взгляды парней. Злой и обещающий — Глеба. Темный и жадный — Давида.

Надеюсь, они отступятся. И я — тоже. Ни к чему нас это не приведет.

Конечно, я — дура. Редкая, причем. Повелась.