— Какой замуж? — ярче прорезавшийся акцент был плохим признаком. Это значило, что Давид себя еле контролирует. — Никакой замуж. Только мы. Пока не выберешь.

— Что? — я не могла поверить услышанному. Это как так — ""только мы""? Это что значит — ""пока не выберешь""?"

"— Тань, все просто. — Глеб наклонился в мою сторону, уперся ладонью об изголовье кровати у моего лица, я попыталась отползти, но пальцы Давида на ногах удерживали крепко, — ты думаешь, мы просто так с тобой здесь? Ты думаешь, что? Ты думаешь, мы кто вообще?

— Яааа… Не знаю… Я думала, что вы… Ну…

Что-то часто в последнее время мне стал дар речи изменять.

Настораживает!

— Таня, мы не просто так. Если ты об этом. Да, Дава?

— Да. — Пальцы на ступнях сжались сильнее, чуть дернули, и я с писком проехалась по кровати вниз, Глеб упер уже обе руки с двух сторон от моего лица, уставился в немного испуганное лицо внимательным взглядом.

— Ты — наша, Тань. Без вариантов. Вернее, есть у тебя варианты. Или я, или Дава. Или мы вместе. Только так. Жениха своего — нахуй. Если нарисуется — сотрем. Других мужиков — тем более. Дава со мной согласен.

И в этот момент во мне внезапно включилась старая Таня, едкая и язвительная коза, которую было не заткнуть на разборках в детском доме:

— Я не поняла, вы поровну мячей забили тогда что ли?

И очень сильно пожалела, что у меня нет маленькой экшен-камеры на голове.

Интересная, кстати, идея, надо будет обдумать… Так, опять я пытаюсь отстраниться от ситуации! А нельзя! Потому что ситуация заслуживает полного моего присутствия. На это прямо указывали выражения лиц моих партнеров, ради которых, собственно, экшн-камера бы и пригодилась. Бесценные выражения. Достойные запечатления.

Я, воспользовавшись моментом оторопения, вырвала свои конечности из жадных лап Давида, вывернулась из объятий Глеба и отпрыгнула в сторону, к стене, не забыв прихватить простынь.

— Чего удививлись? Знаю я о вашем споре. Случайно услышала.

— Таня…

Глеб, мягким, плавным движением перепрыгнул через кровать, сделал шаг ко мне с явным намерением сграбастать опять, но я предупреждающе выставила руку перед собой:

— Не надо. Стой.

— Шатер, стой, — обронил Давид, поедая меня глазами, но не двигаясь.

— Да она же не понимает ничего, Дава! — обернулся на него Глеб, — она же думает…

— Пусть скажет.

Скажи, Тань.

— Яааа… — О, привет, косноязычие, давно тебя не было. — Яааа… Не знаю, что вы ждете, чтоб я сказала. Я не знаю, что вы хотите. От меня. От этого всего. Но я знаю одно: вы не имеете права указывать мне, с кем мне общаться, встречаться и выходить замуж. Понятно? То, что случилось… Это было… Я не жалею. Но пока не могу ничего сказать, не могу понять, что мне делать и как к этому относиться. И вы, своими ультиматумами мне совсем не помогаете.