Он, конечно, большой любитель неспешных повествований с множеством деталей и подробностей, но надо и честь знать. Ворон и в самом деле не Змей, уж куда попадет – туда попадет, тут не до жиру. Впрочем, в самом начале он говорил что-то о суде, на котором присутствовали Люба и Родислав. И вроде бы Ворон там даже вешку поставил, так что на суд-то он точно попадет. Если это, конечно, суд над Геннадием Ревенко, а не какой-нибудь другой.

– Ты говорил, что видел какой-то суд, – осторожно начал он, боясь снова обидеть старого друга.

– Ну да, как раз в восьмидесятом году, летом, аккурат перед Олимпиадой, там еще олимпийские мишки и разноцветные кольца по всему городу понатыканы.

– Значит, это был суд над Геннадием?

– Думаю, да. А какой же еще?

– И у тебя там вешка стоит?

– Должна стоять, если никто не спер.

– Тогда дуй прямо туда. Сейчас мы с тобой все и узнаем: кто убил да за что убил.

* * *Незадолго до суда Романовым опять позвонил следователь. Трубку снял Родислав.

– Родислав Евгеньевич, со мной тут связались из суда, они не могут разыскать Татьяну Федоровну Кемарскую, чтобы вручить ей повестку. Она должна на суде давать свидетельские показания.

– Так она на даче вместе с внучкой. Ее в Москве нет.

– А где дача, вы знаете?

– Она адрес оставила. Сейчас я у жены спрошу, у нее записано.

Родислав попросил Любу найти адрес соседской дачи и продиктовал его следователю.

– Далековато, – вздохнул тот. – Некому будет повестку отвезти.

– Давайте я отвезу, – вызвался Родислав. – И Татьяну Федоровну на суд привезу, вы не беспокойтесь.

– Вот спасибо вам! – обрадовался следователь. – Так я передам секретарю суда, чтобы повесточку прямо вам доставили, лады?

– Договорились.

На следующий день Романовы получили повестку для гражданки Кемарской, и Родислав поехал за город, чтобы предупредить Татьяну Федоровну о приближающемся суде и необходимости в скором времени прибыть в Москву. Лариса, уже почти полностью оправившаяся от пережитого шока, играла где-то с подружками, а ее бабушка, вся в черном, одиноко сидела на крылечке, смотрела в пространство и вздыхала. Увидев подъехавшего на машине Родислава, она даже не пошевелилась, а узнав про суд, долго жевала губами и ничего не говорила.

– Как я поеду? – наконец произнесла она. – Мне ребенка не с кем оставить. И на суд ее брать не хочется, незачем ей про родного отца такие ужасти слушать.

– Если хотите, мы Ларису заберем и отвезем на несколько дней к нам на дачу, там наши дети и моя мама. А после суда, когда все закончится, привезем сюда.

– Хорошо бы… Нет, не поеду я на суд. У меня совсем сил нет, все слезы выплакала, сердце болит постоянно, а тут до электрички добираться пять километров пешком да еще на электричке два часа трястись. Нет, не сумею.