Нет, конечно, жениться следовало только на Любе, это даже не обсуждается, но почему было не попробовать такую зажигательную, задорную красотку? Чем больше времени отделяло Родислава от того зимнего дня, тем чаще он испытывал сожаления об упущенных возможностях и тем сильнее хотел непременно попробовать, а какова же близость с такими женщинами, как Аэлла. Но «такие» ему пока не попадались. Пока. До тех пор, пока он не встретил Лизу, такую же черноволосую и темноглазую, невысокую, с тонкой талией и пышной грудью, темпераментную и живую. Внешне она походила на Аэллу, но внутренне отличалась, была жизнерадостнее и проще, и планка притязаний у нее была куда ниже, чем у гречанки.

Она не ждала от Родислава умных разговоров о новинках театра и литературы и не требовала, чтобы он водил ее на премьеры и концерты, которые он терпеть не мог. Он даже не мог себе представить, как мог бы раздеться в присутствии Аэллы, настолько нелепым казался ему вид мужчины в трусах и носках в присутствии надменной и высокомерной красавицы. С Лизой все было просто, она ничего не стеснялась и пресекала всякое стеснение со стороны возлюбленного, она обожала ходить по квартире в одном белье, примерять перед Родиславом новый бюстгальтер, а после любовных утех если не приносила ему кофе в постель, то любила посидеть за чашкой кофе на кухне голышом. И в постели она проделывала такие фортели, которые совершенно невозможно было представить себе в исполнении Аэллы. Лиза никогда его не критиковала, и это делало ее похожей на Любу, но в отличие от Любы она не искала для него слова оправдания, она просто ни во что не вникала, не слушала внимательно, а при каждом удобном случае повторяла:

– Ой, Родик, какой же ты умный! Я тебя просто обожаю!"

"И бросалась ему на шею, и целовала, и щекотала, и дурачилась, и смеялась.

Никогда в жизни Родислав Романов не хохотал так много и так упоенно, как с этой чудесной девушкой, для которой главной была радость жизни, радость чувственная, телесная, а не какие-то там не помытые вовремя чашки или непротертый пол. Да подумаешь, чашка! Велика важность. И годами не стиранные шторы, и пыль в углу прихожей, и пятно на кухонном столе – все это ерунда по сравнению со счастьем быть вместе и наслаждаться каждой минутой. То, что было таким значимым для его жены, для любовницы не имело ровно никакого значения. Время, проводимое с ней, было ослепительным праздником, отказываться от которого Родислав не собирался. И если для того, чтобы этот праздник не ушел из его жизни, нужно, чтобы Лиза родила ребенка, – пусть рожает. Он не обещал ей развестись с Любой и жениться, но и никогда не говорил, что об этом не может быть и речи.