Неловкость, конечно же, достанется Любе, но она-то как-нибудь с ней справится, а вот отчаяние станет уделом ее любимого мужа, который усомнится в собственной потенции, и это будет ударом, от которого он, может быть, будет долго приходить в себя, а возможно, и вовсе не оправится.

Она задернула занавеску и сделала воду еще горячее.

Родислав осторожно постучался в дверь ванной.

– Любаша, у тебя все в порядке?

– Да, – громко и по возможности уверенно ответила она. – А в чем дело?

– Ты так долго… Я испугался, что что-то случилось. Ты скоро?

– Уже иду. Не говори громко, Лельку разбудишь.

Он ее ждет. Он волнуется. Что же делать? Как поступить?

Она вышла из ванной и увидела, что из-под двери комнаты пробивается полоска света. Родислав лег и оставил бра включенным. Он всегда поступал так раньше, еще до договора, потому что любил смотреть на Любу в минуты близости. После договора он стал выключать свет, и Люба, всегда ложившаяся позже мужа, укладывалась в темноте. Сегодня свет снова горел, и это совершенно недвусмысленно свидетельствовало о намерениях Родика. Люба замерла перед дверью: у нее остались последние мгновения для принятия решения, и это решение не имеет права быть неправильным. Она не может позволить себе ошибиться, слишком многое поставлено сейчас на карту. Ему сорок пять лет. У него наверняка, кроме Лизы, были и другие женщины, Люба не столь наивна, чтобы думать, будто здоровый нормальный мужчина может так долго обходиться без секса, а ведь Родислав перестал ночевать у Лизы четыре года назад. Другие женщины. Наверняка молодые и привлекательные, с гладкой кожей и упругим телом. И сейчас Родик начнет сравнивать жену с ними и поймет, что не хочет ее. Он не сможет осуществить свое желание, которое, конечно же, немедленно пропадет, оставив у них обоих отвратительный осадок.

Люба глубоко вздохнула и взялась за ручку двери. Родислав лежал на спине, подложив руки под голову, и смотрел на нее. Она быстро скинула пеньюар и, оставшись в красивой шелковой сорочке, скользнула под одеяло и погасила свет.

– Спокойной ночи, Родинька. Отдыхай, мой хороший. С этими Колькиными загулами ты совсем не высыпаешься.

Люба повернулась к мужу спиной и постаралась сделать так, чтобы он не заметил, что она плачет.

* * *"

"Родислав не мог понять, какое чувство в нем сильнее: злость на себя за то, что не смог донести до жены свои желания, или досада на Любу, которая эти желания не увидела, не услышала и проигнорировала. Он почему-то был уверен, что все получится легко и просто, так же, как получалось когда-то прежде: он проявит намерение – и Люба с готовностью откликнется. В последние месяцы у него и сомнений не возникало в том, что она непременно откликнется, они стали очень близки, так, как никогда не были раньше.