Но заслышав сзади шаги «жены», приосанился и сделал вид, что все в порядке вещей.

Он вошел в сени и крикнул зычно:

— Есть кто живой, товарищи тунеядцы?

Ответа не последовало. Но на его голос из кухни выскочил Жиробас и требовательно замяукал.

— Веди, — согласился Гаранин и в два шага оказался в большой темной горнице с остывшей русской печью.

«Если выдохнуть, то облачко пара обеспечено», — хмыкнул он про себя и попытался осмотреться в пустой хате.

Сзади «жена» нетерпеливо нажала на выключатель и, как только комната озарилась ярким желтоватым светом, бросилась прямиком к топчанчику, где еще накануне играла с Олеськой.

— Что на тебя нашло? — присвистнул Арсений, она не ответила, а он, подойдя поближе, сразу все понял. С огненным румянцем, расползавшимся по детскому личику, в груде тряпья лежала Олеська. Одна! В нетопленной хате!

— А Надя где? — удрученно поинтересовалась Света, ощупывая лоб и шею ребенка. — Сколько она тут лежит одна?

— Надежда, видать, запила, — недобро хмыкнул Арсений. — Нужно затопить печку и глянуть, что есть из лекарств.

— Что тут может быть? — гневно сверкнула глазами Света. — Лучше подумай, как перевезти малышку к нам.

— Посадим между нами. Ты ее только крепко держи. Но лучше тогда отвезти в Крушинино. Там хоть фельдшер имеется.

— А у него под задницей аптечный склад? — топнула ногой Света, поднимаясь с топчана. — Там небось кроме зеленки и валидола ничего нет.

Гаранин спорить не стал, прекрасно понимая, что лялька права.

— У тебя антибиотики есть, сами уколем, — решила Света. — Тебе вон только Пряшниковы две упаковки анвилевских препаратов привезли.

— Все-то ты знаешь, — хмыкнул Джин, понимая, что другого выхода нет. — Но это инъекции дпя взрослых, дпя детей они опасны, — попытался вразумить он неученую девицу.

— Нужно позвонить, узнать, — поморщилась она. — В аннотации описаны случаи, когда можно колоть и детям.

— Ладно, — буркнул Гаранин. — Олеську тут оставлять все равно нельзя. Поехали к нам!

— Она без сознания и у нее жар, — пробормотала Света. — Нужно ее закутать хорошенько и привязать ко мне.

— Разумно, — кивнул Арсений и вышел в сарай в поисках веревки.

— А ты сам приходи, — пробурчал Гаранин. — Некуда тебя посадить.

Кот недовольно замурчал.

— Ладно, — согласился Арсений. — Возьму тебя за пазуху. Только, чур, когти не выпускать, иначе посреди дороги выкину, понял?

Жиробас глянул на него снисходительно и отправился во двор, прямо к вездеходу.

Дорогой Арсению пришлось туго. Он аккуратно объезжал все кочки и коряги, не желая раструсить что-то бормочущую под нос Олеську, да и Жиробас, пристроившись на боку, от страха вцепился в свитер.