— Не вынесла душа поэта, — хмыкнул Игорь. — Видать, в Зарецк повез куколку.

— С чего ты взял? — не понял Сергей.

— У нее рюкзак за плечами, — скривился напарник и указал на розово-синее пятно на спине пассажирки. — И оба они какие-то напряженные. Разругались, наверное.

Арсений вырулил на замершую гладь озера и в приливе безотчетной злости поднял вверх руку с распрямленным средним пальцем.

— Нам с тобой привет, — заметив Гаранинский «фак», хмыкнул Игорь Бойко и добавил смеясь: — Точно голубки расплевались.

Гаранин чувствовал, как внутри него поднимается буря и неистово клокочет гнев. Сто раз, пока ехали до Крушинина, хотелось повернуть обратно. Зацеловать строптивую ляльку. Объяснить, что она не права.

«Да и что такого я сказал, что она обиделась? — бурчал про себя Сеня. — Подумаешь, графиня — герцогиня! На твое место, девочка, завсегда найдется другая. Один спать не буду!»

Он бросил вездеход около лавки Михеича и, покосившись недобро на Свету, велел:

— Пойдем, машина в соседнем дворе припаркована.

— Я могу и на автобусе, — пробормотала Света и посмотрела упрямо.

— Верю, — осклабился Гаранин. — Просто хочу убедиться, что ты уехала, а не запрыгнула в постель к кому-нибудь из местных.

— Убедись, — холодно согласилась она. — Можешь даже билет купить. Разрешаю.

— Спасибо, — огрызнулся он, ненавидя надменный тон высокомерной девицы. И куда, скажите, куда подевалась компанейская красотка? Ласковая и добродушная? Когда, в какой момент ей на смену пришла эта фурия?

Естественно, Гаранин знал, что облажался. Не стоило разговаривать со Светой в пренебрежительном тоне. И насмехаться тоже не стоило. Можно было извиниться. И девчонка ждала от него хоть слово раскаяния. Но напрасно. Сеня Гаранин никогда ни перед кем не извинялся и учиться этому не хотел. После ухода Михеича он попытался вести себя как и прежде, до ссоры, но ничего не вышло.

— Ты ведешь себя неуместно, — равнодушно заметила Света и не позволила ему залезть к ней под свитер.

— Поучи меня, приблуда маленькая, — пробурчал он недовольно и с удивлением заметил, как она резко встала с дивана и принялась складывать в рюкзак свои пожитки, а потом вежливо, очень вежливо попросила:

— Отвези меня в Крушинино, пожалуйста!

И вот теперь, мчась в Зарецк во весь опор, Гаранин жалел, что не бросил дежурное «прости», а встал в позу. Жалел, что не удержал после. Не рассмешил, не зацеловал. Он покосился на Свету, сидевшую рядом с закрытыми глазами и не сказавшую за всю поездку ни единого слова.

«Нашлась королева красоты, — мысленно фыркнул Гаранин. — Так и в бараний рог согнет, а я и не замечу!»

— Когда твой поезд прибывает? — уточнил он, не собираясь долго околачиваться на вокзале.