И с удивлением обнаружил, как Олеська, обычно пугливая и настороженная, примостилась рядом со Светой и завороженно накручивает на палец кончик ее косы.

«Я бы и сам рад зарыться ей в волосы», — хмыкнул про себя Гаранин, искренне желая оказаться сейчас дома, а не слушать дурацкие разговоры Генки и Петьки и их домыслы о замерзшем туристе.

Арсений быстро поднялся и пристально глянул на Свету.

— Пора!

— Ну не уходи, пожалуйста, — позвала Олеська, когда Света засобиралась вслед за Гараниным.

— Джин, — тихо позвала его Света в сенях. — Давай завтра девочку возьмем на горку кататься. Скучно ей тут одной.

— А что? — загорелся идеей Арсений и обратился к хозяйке: — Мы завтра часов в двенадцать приедем. Возьмем Олеську на прогулку.

— Так ведь это… — замялась Надежда. — У нее сапог нету.

— Я же покупал осенью, — ощерился Гаранин и уставился неподвижным взглядом, как анаконда. — Пропила? — догадался он.

— Да на хлеб денег не хватало! — заголосила хозяйка. — Маринка как померла, так еле-еле концы с концами свожу. Уже на следующий год ее вон в интернат сбагрю.

— Когда на хлеб, — рыкнул Арсений, — ты ко мне обращаешься, а на водку я не даю, поэтому не лепи мне тут горбатого. Не тебе с твоим куцым умишком меня дурить!

Он остановился в дверях и, глянув еще раз на бледную и худенькую Олеську, потер затылок.

— Купим новые сапоги, — заверил он девочку, во все глаза смотревшую на него, а потом перевел взгляд на ее тетку. — Попробуй пропей! — пригрозил он Надежде. Но она, ни капли не испугавшись, лишь хмыкнула в ответ, словно говоря: «А что ты мне сделаешь?»

Света чувствовала, как от этой ужасной сцены ее замутило, хотелось выскочить на свежий воздух и дышать. Дышать. Но она подошла вплотную к Гаранину и тихо поинтересовалась:

— Магазин далеко? Сегодня успеем купить?

— В Крушинино. Двадцать минут на вездеходе, — кивнул Арсений.

Но уже в магазине, куда они примчались перед самым закрытием, засомневался:"

"— Надька все равно их пропьет, вот же стерва!

— Ничего подобного, — строго заметила Света. — Я ей не позволю.

Гаранин рассчитался за маленькие детские сапожки и побрел к выходу. А Света, поймав на себе хитрый взгляд продавщицы, задержалась на пару минут.

— Ты что-то забыла? — последовал вопрос от самой двери. Света подскочила к нему и зашептала на ухо:

— Дай мне в долг тысячу, Джин. Дома отдам.

Гаранин мог поклясться, что эти две незатейливые фразы покоробили его и одновременно развеселили.

«Значит, лялька уже считает твою избу домом, — поддел он сам себя, наблюдая, как, размахивая купюрой, его «жена» спешит обратно к прилавку. — Поздравляю, Арсений Юрьевич! От всей души

поздравляю!»

Он вышел на крыльцо небольшого магазинчика, поняв, что покупает Света.