Поэтому, на будущее, даже если ты, передумав, проползешь на коленях от Москвы до Кемерово и обратно, я не изменю решение. Усек?

— Яволь, мадам, — осклабился Гаранин. — Сама посуди, ну какой из меня рыцарь на белом коне?

— Да из тебя и конь не очень-то, — криво усмехнулась Света.

Гаранин расхохотался и предложил, дурачась:

— Может, ты предпримешь что-нибудь…

— Нет, — пресекла Света. — Это даже не обсуждается.

— Тогда все, — отрезал Арсений и вышел из дома.

Вернулся он поздно вечером, когда она, искупав Олеську, читала ей сказку. Света делала паузу, а Олеська бойко вставляла знакомое слово на французском.

— Я в зале лягу, — скривился Гаранин, заглядывая в зимовку. — Ты скажи, когда уезжать соберетесь, я провожу до Зарецка.

— Не переживай, мальчик, — хмыкнула Света. — Тебя наши дела не касаются.

Ему хотелось заорать, что, пока она в его доме, его касается все. Хотелось открутить ей голову. Как же все хорошо складывалось, а она все испортила! А он расслабился в объятиях компанейской девчонки, а оказалось, что ей от него нужны только бабки! Арсений не спал всю ночь. Ворочался с боку на бок, пытаясь унять дикую злость.

Ему даже пришло в голову позвонить отцу посоветоваться, но в последний момент, отругав себя за слабость, Гаранин кинул телефон на стол и сосредоточился на мыслях о работе. Его сморил неглубокий сон, и глаза распахнулись сами собой, когда в комнате послышалось какое-то движение. Арсений повернулся на звук и увидел Олеську, достающую с полки карандаши и новый альбомчик, купленный в Зарецке.

— Ты что-то хочешь? — пробормотал он, глядя на нечесаную девчонку в красных колготках и белой майке.

Огромные голубые глаза наивно воззрились на него.

— Нет, — мотнула головой Олеська. — Нарисовать картинку хочу. Тебе в подарок. Ты посмотришь на нее и улыбнешься.

— Рисуй, — через силу пробормотал он, а про себя подумал: «Было бы все так просто». Девчонка убежала к своей вероломной опекунше, а Гаранин, не желая встречаться со Светой на одной кухне, быстро собрался и отправился на гору к людям другой расы.

Юрка с Сергеем как раз накрывали на стол, когда он ввалился. Мрачный и злой, будто медведь-шатун.

— Давай с нами завтракать, — предложили ребята, выставляя только-только испеченный хлеб, масло и творог, купленные в Крушинино.

— Знал бы, что ты к нам на огонек заглянешь, торт бы испек, — ехидно бросил Сергей и, перехватив хмурый взгляд гостя, осведомился невзначай: — Со Светой поругались?

— Расстались, — коротко бросил Гаранин, садясь за стол, упирающийся прямо в панорамное окно. — Хорошо у вас, — пробормотал он. — Вся округа как на ладони. Красота!

— Гляди-ка, — хмыкнул Юра Бойко, ткнув пальцем в сторону Крушинина.