Потом остановился около стеллажа с бронзовыми и другими безделушками, украшавшими кабинет хозяина. На первый взгляд могло померещиться, что Арсений Юрьевич передумал уходить и готов снова сесть за стол переговоров. Секундное замешательство сменилось мрачной уверенностью, когда в крепкой мужской руке оказалось нефритовое яблоко размером с голову младенца. Старший сын Космонавта внимательно глянул на отца, затем на брата-предателя, потом перевел взгляд на аквариум, где безмятежно плавали рыбы диковинных пород.

— Рыбы ни в чем не виноваты, — подал голос Космонавт, все еще надеясь, что гром не прогремит.

Арсений кивнул, соглашаясь.

— Ты выбрал сам, пап, — пробормотал бесцветным голосом и зашвырнул яблоко в окно. Стеклопакет, снабженный защитой от прослушки и прочими примочками, тотчас же треснул. И Сева в тот момент даже подумал, что, попади снаряд в аквариум, вышло бы дешевле. О том, что он навсегда потерял брата, Всеволод Гаранин не счел за труд задуматься, решив, что так или иначе они с Сенькой помирятся. Но после обеда стало ясно, что на рабочем месте Арсения нет, дома тоже. И у друзей. По свежему букету темно-бордовых роз, положенных на могиле первой жены, Космонавт догадался, что старший сын заезжал на кладбище попрощаться с матерью.

Загранпаспорт так и остался валяться в сейфе Арсения, а вот автомобиля в гараже не оказалось. Сева точно знал, что отец по своим каналам нашел-таки старшего сына и даже умудрился съездить к нему на выходные. Но разговор принял деловой характер, а извинения и сожаления Арсений посоветовал засунуть куда подальше. Вернувшись с Севера, отец долго и изощренно крыл Севу отборным матом, а потом заявил, что невестку-проститутку и сына-предателя не желает видеть у себя доме. Никогда. Даже в случае собственной смерти. Между делом Сева узнал, что брат все еще продолжает участвовать в разработках корпорации и получать зарплату. Но даже и не подумал об этом заикнуться. Слишком шатким стало его положение в компании. Многие сотрудники первый год после скандала косились в его сторону и считали подлецом. Но Сева не обращал ни на кого внимания. Женился на Полине и все силы отдал работе, прекрасно понимая, что отец со временем оттает и простит непутевого младшего сына. Так и получилось, но Сева не учел только одно: на Полину оттепель Космонавта не распространилась. Жена до сих пор именовалась в родительском доме «проституткой» и была повиннаврасколе семьи.

И сейчас, глядя на обшитые фанерой стены и потолок, Сева Гаранин все еще испытывал дикий стыд перед старшим братом и собирался извиниться. Но так же точно он знал, что ни к одной другой женщине не испытывал подобных чувств, как к Полине. Он любил жену страстно и горячо, несмотря на все скандалы и сплетни.