И всю дорогу до Крушинина он смеялся над визжащими сзади девчонками и внезапно поймал себя на мысли, что не желает читать письмо бывшей жены, думать о ней, знать или слышать. Гаранин попытался осознать, что именно сейчас чувствует к Полине, и неожиданнопонял, что, кроме полного равнодушия, не способен испытывать никаких чувств к бывшей. Рана, сочившаяся и кровоточившая первые годы, постепенно затянулась, а потом и вовсе заросла, как будто ничего и не было. Ни отчаяния и боли, ни гнева предательства, ни самой Полины.

«Отцу при случае скажу, что мне все равно, — отметил про себя Гаранин.

 — А там пусть сам разбирается, кто вхож в дом, а кто на лавочке ночует. Ко мне эти подковерные игры не имеют отношения. Уж я-то в гости к Космонавту точно не собираюсь. И что бы ни надумал мой младший придурковатый брат, но, кроме жалости, к нему я не могу ничего испытывать. Но Сева сам выбрал эту стезю, и не мне его отговаривать!»

Гаранин, проехав по толстому льду озера, выехал на крушининский берег и остановил вездеход около лавки Михеича.

— Даю час на разграбление, — весело скомандовал он и понесся за соляркой к знакомому барыге.

Сева, забравшись в спальник, попробовал уснуть, но не вышло. Из всех щелей полезли воспоминания. Он словно наяву увидел подмосковный госпиталь и себя в инвалидной коляске с дурацким пулевым ранением в голень. Жизнь, казалось, дала осечку, и стоит только поправиться, как все закрутится с новой силой. Контракты и командировки в горячие точки. Там в госпитале он и повстречал Полину. Молодая врачица по физиопроцедурам. Чернявая с длинными волосами до плеч и большущими голубыми глазами, она показалась ему похожей на русалку. Наивная и с норовом одновременно.

Красивая, знающая себе цену профессорская дочка. И пусть Сева приходился Космонавту родным сыном, но как зять папу — доктора наук вряд ли устраивал, да и самой Полиной в качестве мужа не

рассматривался. Сева особенно не переживал и о своей принадлежности к семье известного бизнесмена по привычке помалкивал. Иначе уже был бы раз двадцать женат и еще десятерым платил алименты. И уж точно в тот момент совершенно не желал, чтобы его окольцевали. Так и думал, что всю жизнь пролетает ясным соколом, эдаким Рэмбо, которому семья помеха.

Одно дело в госпитале заехать на коляске в Полинкин кабинет, а другое — жениться. Упаси Господи! Он вспомнил, как уже ближе к лету проведать его приехал Арсений. Нет, конечно, старший брат приезжал и раньше. Просто тут совпало. Они с Полинкой только-только угомонились и отдыхали, прижавшись другу к другу на кушетке, когда раздался звонок сотового и Сеня раздраженно гаркнул в трубку:

— Где тебя черти носят?

— Я на физиопроцедурах, — не моргнув глазом соврал Сева. — Это на втором этаже. Подходи. Я сейчас закончу.