Иван Сергеевич смотрел на них и изо всех сил пытался отогнать предчувствие беды. «Он же сказал, что все понял! — убеждал Иван Сергеевич сам себя. — Он же согласился с матерью!»

Володя и в самом деле согласился. Соглашался он и потом, когда мать, узнав об очередных слухах от соседей, бежала в комнату сына.

— Мам, ну что ты! — ласково обнимал ее Володя. — Ну что ты так убиваешься? Меня что, в комнату милиции забрали, что ли? Не забрали. И не заберут никогда.

— Да при чем здесь комната милиции? — плакала Машенька. — Ванечка, ты слышишь? Володя, про тебя и твоих друзей говорят, что именно вы магазин на Дерябинской обокрали!

— Ма, перестань, — чуть раздраженно отстранялся Володя.

 — Не забивай себе голову всякой ерундой. Главное, что я с вами, живой и здоровый.

Эта фраза стала его постоянной присказкой.

Школу Володя окончил и поступил… не в отцовский институт, а неожиданно для всех в кулинарный техникум. «Я ж готовить люблю!» — с улыбкой объяснял он знакомым, недоумевающим, зачем для поступления в кулинарный техникум нужно было заканчивать десять классов престижной школы.

«Главное, что я с вами, живой и здоровый», — улыбался он, когда отец расспрашивал о том, что он делал всю ночь.

И ту же фразу повторил матери, когда она случайно вытряхнула у него из кармана маленький пакетик с серо-желтым порошком. Правда, пакетик немедленно отобрал и куда-то унес.

В конце концов Иван Сергеевич не выдержал. Его страусиной тактике пришел конец, когда Володьку забрали по подозрению в краже, но потом выпустили. Он сидел дома, потягивал горячий чай, знакомым жестом накручивая вихры светлых волос за уши, и пытался объяснить матери, что все в порядке, следователи просто ошиблись.

— Слушай, ма, ну что ты паникуешь? — с обычной улыбкой сказал сын. — Главное, что я с вами, живой и здоровый.

— Главное не это! — с закипающей яростью произнес Иван Сергеевич, чувствуя, как рушится вокруг него стена, которую он сам же и соорудил для своей защиты. — Не это главное! Главное то, что ты у нас вырос подонком, вот что главное! Вором и подонком!

— Пап, ты чего, с ума сошел?! — изумился Володька.

— Лучше б я сошел! — закричал, уже не сдерживаясь, Иван Сергеевич. — Ты что думаешь, мы с матерью дураки? Думаешь, мы не видим, чем ты занимаешься?

— Да я учусь! — с усмешкой возразил Володька, и Иван Сергеевич с размаху ударил его по лицу раскрытой ладонью.

Раздался звонкий звук пощечины, сын вскочил, опрокинув чашку, и громко грязно выругался, обжегшись горячим чаем. Опешивший от мата Иван Сергеевич сразу растерял все слова, а Машенька в наступившей тишине поднесла руки к лицу и тихо-тихо, по-детски заплакала.

Володька прожил с родителями в квартире еще полтора года — до смерти матери. Машенька умерла быстро.