Правда, хорошее объяснение! Только тогда, — продолжал он, не давая жене себя перебить, — Прошка тебя ни от чего спасти не сможет, безумная ты моя женщина! Тебя просто пристрелят в том же лесопарке, и хорошо, если мы с Олеськой сможем оплакать твой изуродованный труп. А скорее всего, и не найдем ничего.

— Максим, хватит глупости говорить, — поежилась Даша. — Нет там никаких наркотиков.

— Хорошо, пусть будет разработка нового лазерного оружия, — согласился Максим.

— Да ну тебя!

— Милая моя, ты сама себе противоречишь. То говоришь, будто в пансионате что-то не в порядке, то отказываешься верить в реальную угрозу, исходящую из него.

Кстати, — нахмурился Максим, — а почему заведующая вообще пустила тебя в пансионат? Ты ведь совершенно посторонний человек…

— Я ее припугнула, — призналась Даша.

— То есть как припугнула? Чем? Пистолетом, что ли?

— Понимаешь, я вспомнила все, что Боровицкий мне рассказывал о пансионате, и намекнула: мол, если она меня не пустит, я шум подниму. Вот она и согласилась.

Максим ошарашенно смотрел на Дашу.

— Слушай, у тебя вообще есть мозги в голове, а? — наконец спросил он.

 — Если там действительно очень серьезное дело затеяно, то ты выбрала самый худший способ выяснить о нем.

— Серьезное, но не настолько, — покачала головой Даша. — Максим, поверь мне, пожалуйста, как только мы с тобой раскроем, кого из пациентов Боровицкий зашифровал в своих рассказах, мы поймем, кто убийца. Может быть, ребус Петра Васильевича вовсе и не имеет отношения к тому, что в пансионате что-то неладное.

— О! — поднял палец Максим. — Первую разумную мысль услышал от тебя за сегодняшний день! До нее был сплошной бред душевнобольной.

— Тогда сдашь меня в тот же пансионат, когда состарюсь, — посоветовала Даша.

 — Максимушка, ты мне поможешь? Я без твоих мозгов не обойдусь.

— Ладно, — сдался Максим. — Но договариваемся — если еще раз за тобой кто-нибудь погонится или просто испугает тебя, ты выходишь из игры. Договорились?

— Договорились, — кивнула Даша.

— Тогда пошли читать, что нам еще твой Боровицкий припас, возьми его нелегкая.

* * *«Инна столкнулась с этой бабулькой в августе, когда в их доме сломался лифт. Она поднималась по лестнице и услышала над головой пыхтение и вздохи.

Посмотрев вверх, Инна обнаружила то, что и следовало ожидать, — раздутые бледные ноги в синих ручьях вен и две хозяйственные сумки.

— Подождите, пожалуйста, — позвала она. — Я вам сейчас помогу."

"И быстро поднялась к ногам и сумкам. Низенькая бабушка, вся красная и потная от напряжения, умоляюще смотрела на нее.

— Доченька, уж помоги, а? — выдохнула она. — Совсем сил никаких моих нет. Что ж с этим лифтом-то делается?!

Инна бодро подхватила сумки, оказавшиеся ужасно тяжелыми, и поволокла их наверх.