– Расскажи мне о пикнике, – попросил Себастьян, чуть глубже погружаясь в воду, и пристально за ней наблюдая.

– Чудесный день. Мы добрались до зелёного холма в небольших экипажах. Лакеи расстелили на земле скатерти и расставили корзины для пикника и вёдра со льдом... а потом мы остались одни, и вдоволь насладились пищей и общением. – Эви усердно трудилась над пуговицами, обнаружив, что некоторые из них не так уж просто расстегнуть. – Дейзи рассказала нам о своей последней поездке в Нью-Йорк и, ты ни за что не догадаешься, но она работает над созданием персонажа готического романа, прототипом которого являешься ты.

Он - в-вампир!

– Хм. Я не уверен, что мне нравится идея оказаться прототипом существа в готическом романе. Чем он занимается?

– Он красивый, элегантный злодей, который каждую ночь кусает свою жену в шею.

Его лицо прояснилось.

– О, тогда меня это устраивает.

– Но он никогда не выпивает достаточно крови, чтобы её убить, – продолжила Эви.

– Понимаю. Она очень удобно находится у него всегда под рукой.

– Да, но он любит её. Ты говоришь о ней как о бочке с краном. Он не то чтобы хочет так с ней поступать, просто он.

.. ты что-то спросил?

– Я спросил, не могла бы ты раздеваться быстрее.

Эви фыркнула со смешанным чувством веселья и раздражения.

– Нет, не могу. Слишком много п-пуговиц, и они очень маленькие.

– Какая жалость. Потому что через тридцать секунд я сорву с тебя оставшуюся одежду.

Эви прекрасно знала, что нельзя относиться к угрозе легкомысленно, он уже и раньше так поступал, и не раз.

– Не надо, Себастьян. Мне нравится это платье.

Пока муж наблюдал за её отчаянными усилиями, в его глазах зажёгся дьявольский огонёк.

– Ни одно платье не сравнится с твоей обнажённой кожей. Со всеми этими милыми веснушками, рассыпанными по всему твоему телу, как тысяча крошечных поцелуев ангела... кстати, у тебя осталось двадцать секунд.

– У тебя даже ч-часов нет, – пожаловалась она.

– Я считаю удары сердца. Тебе лучше поторопиться, любимая.

Эви с тревогой посмотрела на ряд жемчужных пуговиц, которые, казалось, умножались на глазах. Со вздохом поражения она опустила руки.

– Твоя взяла, срывай, – пробормотала она."

"Эви услышала его бархатистый смех и всплеск воды.

Он встал, и по его гладкому мускулистому телу сбегали струйки. Когда Себастьян схватил её в свои жаркие влажные объятия, она ахнула.

– Моя бедная обиженная жёнушка. Позволь мне помочь. Как ты помнишь, я умею обращаться с пуговицами... – прозвучал его весёлый голос прямо около её чувствительного ушка.

Позже, лёжа рядом с мужем, в абсолютном изнеможении, и всё ещё, ощущая отголоски удовольствия после разрядки, Эви сонно проговорила:

– Фиби рассказала мне о вашей беседе по дороге домой.