Только слабый человек опускается до скотства. – Он сделал паузу, чтобы подать знак официантке налить им ещё по кружке. – Может, у тебя и вспыльчивый характер, Рэвенел, но ты не скот. Как и я. Вот почему я знаю - моим детям ничего не угрожает. Возвращаясь к разговору о твоей рыжеволосой вдове... как ты намерен поступить?

Уэст нахмурился.

– Понятия не имею.

– Ты мог бы на ней жениться. От женщин всё равно никуда не деться.

– Я не собираюсь бросаться на жертвенный алтарь только потому, что ты так поступаешь, – возразил Уэст. – Наша дружба не настолько много для меня значит.

Рэнсом ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, когда к столу подошла работница таверны с кувшином пенящегося напитка в руках.

– Послушай моего совета, дубина. Будь счастлив здесь и сейчас. Ведь живём всего раз!

Мысли Уэста вернулись в настоящее, когда Фиби провела его в просторную приёмную с затянутыми шёлком панелями на стенах и позолоченным потолком. Над мраморным камином висел большой портрет молодого человека. Косые лучи света из окон падали на его лицо таким образом, что казалось, будто оно сияет само по себе.

Уэст зачарованно приблизился к картине.

– Это Генри? – проговорил он с лёгкой вопросительной интонацией.

Встав рядом с ним, Фиби кивнула.

Костюм молодого человека был выполнен небрежными мазками, на ткани тут и там просматривались изображённые тени. Он стоял рядом с библиотечным столом, положив одну руку на стопку книг, в его позе сквозила некая застенчивая грация. Красивый и трогательно ранимый темноглазый мужчина. Его точёное лицо казалось фарфоровым. Хотя оно чётко выделялось на портрете, границы пиджака и брюк были слегка размыты, словно растворялись на тёмном фоне. Как будто человек на портрете исчезал, пока его рисовали.

– Люди всегда склонны идеализировать усопших, – сказала Фиби, разглядывая картину вместе с Уэстом. – Но я хочу донести до мальчиков, что их отец был замечательным, смертным человеком со своими недостатками, а не недосягаемым святым. Иначе они никогда не узнают его по-настоящему.

– Что у него были за недостатки? – ласково спросил Уэст.

Она поджала губы, обдумывая ответ.

– Зачастую он витал в облаках. Был не от мира сего. Отчасти из-за болезни, но он всю жизнь избегал нелицеприятных вещей. Сторонился уродства и всего того, что могло его огорчить. – Она повернулась к Уэсту лицом. – Генри упорно считал меня совершенством, и его очень сильно расстраивало, когда я проявляла мелочность, беспечность или сердилась. Я бы не хотела... – Фиби замялась.

– Чего? – после долгой паузы спросил Уэст.

– Я бы не хотела, чтобы кто-то возлагал на меня такие надежды. Не хочу, чтобы мне поклонялись, пускай принимают такой, какая я есть, со всеми достоинствами и недостатками.