Особняк больше не напоминает тот дом, в котором вырос Генри.

– Мне очень жаль. Но, как я уже говорила, Джастину и Стивену не стоит проводить детство в тёмных комнатах. Им нужен свет, воздух и весёлая обстановка.

""И вам тоже"", – подумала она, с беспокойством оглядывая мертвенно-бледную пожилую женщину.

– Они должны оставаться в детской. Комнаты внизу предназначены для взрослых, а не для детей."

"– Я не могу заточить мальчиков в детской. Это и их дом тоже.

– В былые времена ребёнка видели не часто и никогда не слышали. Теперь у меня складывается ощущение, что ребёнка должно быть видно и слышно везде и в любое время суток.

По мнению Джорджианы, детей следовало тщательно контролировать и держать в ежовых рукавицах. К своему разочарованию, она так и не смогла обуздать неугомонную натуру своего собственного сына и угнаться за его прытким умом. Одним из первых решений Генри после наследования поместья стало превратить строгий внутренний двор в сад с деревьями, подстриженными в виде животных. Вдова жаловалась, что сад неприличный и слишком дорого обходится.

– Ты превратил элегантный внутренний дворик во что-то совершенно диковинное, – много лет подряд говорила она.

– Совершенно диковинное, – всегда отвечал ей Генри с большим удовольствием.

Фиби понимала, что Джастин должно быть пробуждает в Джорджиане далёкие воспоминания. Он был крепче и более спортивным, чем Генри, без намёка на изящность и застенчивость. Но озорной блеск в глазах и милая улыбка достались ему от отца.

– Твои мальчики слишком громкие, – с горечью пожаловалась вдова. – Из-за постоянного крика и беготни... у меня болят уши от всего этого шума.

Догадавшись о причинах такой боли, Фиби мягко проговорила:

– Возможно, пребывание в мягком климате возле моря - мудрая идея.

Солнце и солёный воздух... Думаю, они пойдут вам на пользу. Эдвард сказал, что вы скоро уезжаете. Могу ли я чем-то помочь?

– Ты можешь озаботиться благополучием своих сыновей. Лучшего отца, чем Эдвард, для них не найти. Все только выиграют, если ты выйдешь за него замуж.

Фиби моргнула и напряглась.

– Не уверена, что выиграю я.

Джорджиана взмахнула тонкой рукой, словно отгоняя комара.

– Не будь ребёнком, Фиби. Теперь тебе есть о чём задуматься помимо своих собственных чувств.

Хорошо, что Фиби на время потеряла дар речи. С трудом сдерживая гнев, она напомнила себе, что из пятерых детей, которых родила Джорджиана, Генри был единственным, кто дожил до зрелого возраста, и теперь его тоже не стало.

– Вам не следует учить меня думать о благополучии моих детей, – тихо сказала Фиби. – Я всегда ставила их на первое место и всегда буду. Что же касается моего детского поведения... едва ли меня можно сравнить с ребёнком. – Её губы тронула слабая улыбка. – Дети настроены оптимистично.