— Ляль, только четыре часа операция идет, — Светка рядом за плечи меня обнимает, тетушка тоже рядом сидит потерянная и непривычно тихая.

Над дверью светится вывеска предупреждающая о том, что посторонним вход воспрещен.

И мне тоже туда нельзя! Меня не пускают, не смотря на то что я сотрудница Ромашки. Врач.

Доблестная медсестра с поста, просто грудью на амбразуру. Нет и все. Я ругалась, пыталась пройти, пыталась договориться, плакала, просила. Бестолку.

— Может кофе, девочки, — отмирает тетка.

Я не выдаю никакого ответа. Мне все-равно.

— А давай, — подруга вместо меня, — Мне раф, Ольке американо. Кафе на первом этаже слева от центрального входа.

Тетушка бесшумно уходит, захватив с собой сумку.

— Ляль, так нельзя. Ты же врач, ты должна понимать, что твоему отцу делают сложную и долгую операцию. С множественными переломами быстро не бывает. Успокойся, девочка. Все скоро узнаем.

Подруга меня пытается успокоить. Вразумить возможно. Я умом понимаю что и как, но мое сердце отказывается анализировать. Ему трудно. Мой родной и близкий человек, мой единственный родитель сейчас борется за свою жизнь в окружении бригады врачей разных профилей. Да что там… сам Гуляев собирал команду для этой операции. Приехал его хороший друг, профессор Гердов, специализирующийся на сложных случаях и вытянувший много ребят с того света после осколочных."

"Звонок разбудил меня сегодня рано утром, телефон Ильи. Его тихий разговор. «Борт вылетел, полтора часа и он будет тут» …

Слова, которые я жаждала услышать и слова…которые приводят меня в ужас, между ними нет грани. Эти чувства я испытываю единовременно. Боль, страх… неизвестность.

В руки дают горячий стаканчик с кофе.

Ни его аромат, ни жужжание тетки и подруги меня не волнуют. Мои взгляд и все внимание прикованы к дверям с матовым белым стеклом. Уши там же.

Я никогда не была по эту сторону. Я была ассистентом на операциях, вела прием под руководством наставника, проходила практику ранее. Я всегда была по ту сторону. Сейчас я на местах тех людей кто с надеждой в глазах смотрел на врачей и ждал только хороших новостей. Умолял помочь и сделать все возможное.

«Никогда не обещай того, что выполнить не в силах»

В нашей жизни не все зависит от нас самих. Иначе… не было бы горя и боли. Не было бы заплаканных глаз и потухших искр надежды.

Когда ты врач и в твоих руках чужая жизнь, ты делаешь все, чтобы этот человек пошел на поправку, выздоровел. Жил.

Сейчас я настолько беспомощна и бессильна, что мне хочется свернуться в клубок и спрятаться. Переждать, поторопить время.

Время тянется резиной. Самое сложное - ждать.

За матовой дверью вдруг слышу шаги и сразу глаза поднимаю.