— Расскажи, как дядь Валера? — спрашивает Света перемешивая лед в стакане .

С момента папиной операции прошло уже три месяца. Из которых он пробыл в отделении травматологии четыре недели. А потом сразу же отправился на реабилитацию. Три недели работы с Назаром дали хороший результат. Амосов неустанно следил за его сердцем даже в после. И оба врача единогласно отправили его в санаторий в Подмосковье.

— Как, — вздыхаю, — получше уже конечно. Хромота не такая сильная как была. Рука работает более менее. Там… — запинаюсь, — хороший реаниматолог работает, она хороший врач, так Назар сказал. — Улыбаюсь чуть грустно.

— А почему ты нос повесила? Что за грусть Ляль? — любопытничает Светка, наливая еще лимонад.

— Да так… — мешаю трубочкой колотый лед в стакане.

— Ну? — ерзает в нетерпении, — Сказала А, скажи Б.

— Роман у него с этим… реабилитологом, — на выдохе все ей выдаю.

— Да ты что? — округляет глаза в удивлении. — Кто тебе сказал? — переходит на шепот, будто эта тема совсем секретная.

— Видела, — слабо улыбаюсь, — Мы с Ильей приехали внезапно, и… пока шли по аллее к корпусу, увидели его с букетиком и с врачом на лавочке.

— И что? — и тут же с шумом тянет остатки лимонада из стакана.

— И то… — кручу свой стакан, вздыхаю, — Я еще не могла понять, почему ему там так нравится, довольный каждый разговор, а крайние созвоны спешил все куда-то. Друзья у него там понимаешь ли. Теннис настольный, скандинавская хотьба с особой прытью…

Вспоминаю картинку из аллеи. И мне становится вновь обидно! Почему он молчал? Почему скрывал?

— Не психуй зай, — Светка протягивает мне руку через стол, поддерживая, — Он просто… боится тебе об этом сказать.

— Почему? — едва не плача от обиды."

"— Потому что ты для него все та же малышка, с косичками и в гольфах. Потому что у вас по всей квартире фотографии с мамой. Потому что… он просто опасается, что ты от него отвернешься и не примешь. — сложив брови домиком продолжает, — А он взрослый мужик Ляль, у него столько лет еще впереди и он все свои молодые годы отдал тебе одной.

— Я знаю, — всхлипываю, — и чувствую свою вину перед ним, я мешала ему жить получается. — Выдыхаю свой большой страх вслух.

— Ты вроде взрослая, Ляль, у тебя мужик есть, охренеть какой. Но ты дурочка. Офигеть какая большая. Как ты могла в своей голове такое сложить? — Светка включает психолога. В другой момент меня бы это разозлило и выбесило, но не сейчас.

— Я … не знаю, — тру глаза салфеткой, — зачем он скрытничает? Я только рада за него буду. И эта вина… я сегодня поеду к нему на квартиру и сниму мамины фотографии со стен. Уберу их в альбом. Может быть… им пора туда? А папе нужно жить дальше и он обязан стать счастливым.