Офелия задыхалась от хохота.

Поцелуй был настолько неожиданным, что Офелия не сразу поняла, отчего стало так горячо губам. Она оцепенела, ровно настолько, чтобы ощутить всю сладость поцелуя… прежде чем впасть в праведный гнев. Но ей было так хорошо. А еще лучше было волнение пронзившее ее насквозь. Она никогда не испытывала ничего подобного – до этого момента. Словно внутренности свились в тугой ком, а внизу живота разгорелся огонь.

Она сама не поняла, почему ее руки обвили его плечи. И если чуть раньше она мерзла, теперь большое тело Рейфа придавило ее к земле, излучая тепло.

Пар от их дыхания грел лицо. Груди Офелии набухли. В них словно вонзились сотни иголочек. Кровь, казалось, закипела и быстрее потекла по венам.

Это могло бы продолжаться бесконечно, если бы Рейфел, забывшись, не коснулся ее шеи ледяными пальцами. Внезапный холод принес с собой отрезвление. Рассерженная Офелия оттолкнула его и неуклюже поднялась, отряхивая бархатное пальто. Конечно, она была покрыта снегом с головы до ног, но это казалось ей вполне естественным. И злилась она вовсе не потому.

– Так и знала, что все именно этим и кончится, – заявила она тоном судьи, уличающего преступника.

 – Могли бы просто попросить меня выйти за вас замуж. Мои родители, вне всякого сомнения, будут в восторге.

– В отличие от вас?

– Что за абсурд вы несете!

– Советую вам не делать еще более абсурдных заключений. Я просто хотел убедиться, что на вкус вы так же неприятны, как на слух.

Она воззрилась на Рейфела, по-прежнему лежавшего на снегу в такой небрежной позе, словно под ним был мягкий диван. Что это он мелет?

Офелия было нахмурилась, но тут же подняла брови.

– Я действительно так неприятна на вкус?

– Вне всякого сомнения, – ухмыльнулся он.

Боже, да он, кажется, дразнит ее! Никто и никогда ее не дразнил: порукой этому был ее обычный неприступный вид, который она так старательно репетировала перед зеркалом. Впрочем, до сих пор никому не приходило в голову бросаться в нее снежками.

Офелии было слишком весело, чтобы закончить всю сцену на столь мрачной ноте. Поэтому, обдумав свою реакцию, она поняла, что не стоило так ершиться из-за обычного поцелуя, который наверняка ничего не значил. В конце концов недаром Рейф заслужил репутацию повесы должно быть, он привык к подобным приключениям.

– Мои снежки чаще ваших попадали в цель, – усмехнулась она.

Очевидно, это был ее способ признаться, что она слишком близко к сердцу приняла случившееся. Нечто вроде невысказанного извинения.

– Вовсе нет! – засмеялся Рейфел, вставая. – Но ваша меткость – выше всяких похвал. Должно быть, в детстве вы немало практиковались.

Офелия мгновенно застыла и насторожилась.

– Нет, никто не хотел играть со мной в снегу.

Его веселость тут же испарилась.