Пожилая женщина посмотрела на Офелию поверх книги и коротко кивнула:

– Доброе утро, девочка. Кстати, вряд ли сейчас еще утро. Наверное, день уже в полном разгаре, поскольку я ужасно проголодалась. Знаете, я ведь не завтракаю, но это означает, что мне очень трудно дождаться обеда.

Улыбка снова расцвела на лице Офелии. Только на этот раз она была адресована Эсме.

– На кухне уже гремят кастрюлями, и, значит, леди Эсме, вам не придется долго ждать.

– Что? – не расслышала Эсме. – Пойду-ка я в столовую, подожду там. Не хотите присоединиться?

– Через минуту, – уже громче сказала Офелия, стараясь не кричать.

 – Мне нужно перемолвиться парой слов с вашим племянником.

– Звучит зловеще, – поежился Рейфел, глядя вслед тетке.

– Все шутите, милорд Лок? Не вижу в создавшейся ситуации ничего забавного.

– Ничуть не шучу, тем более что с тех пор, как мы добрались сюда, вы только и делаете, что кричите, жалуетесь, рвете и мечете.

– И на это у меня есть довольно веские причины, не находите? Или действительно считаете, что я еще и поблагодарить вас должна за похищение?!

Рейфел тяжко вздохнул, но решил набраться терпения.

– Садитесь рядом. И зовите меня Рейфом, как все мои друзья.

Она ответила таким красноречивым взглядом, что он ухмыльнулся и добавил:

– И враги тоже. Нет, честное слово, это действительно так. Если не возражаете, я буду звать вас Фели. Чем меньше формальностей между нами, тем…

– Возражаю.

– Жаль. Но, как я говорил, до того как меня грубо прервали, чем меньше…

– Говорю вам, я возражаю, – снова перебила Офелия. Пусть его раздражает ее поведение, ей все равно, она не собирается позволить ему так себя называть! Помолчав, она все же решила объяснить: – В детстве мои подруги прозвали меня Фели.

Когда я считала их своими истинными подругами, это меня ничуть не беспокоило. Но позже я обнаружила, что на самом деле все обстоит иначе. С тех пор это имя связано для меня с ложью и обманом. Каждый раз, когда я его слышу, снова вспоминаю о предательстве.

Она не думала повергнуть его в молчание. Но он ничего не ответил, а в глазах светились одновременно сочувствие и… жалость? О нет, не стоит ее жалеть. Она этого не потерпит!

Немного придя в себя, Рейфел спросил:

– Скажите, ваше детство действительно было столь… необычным?

– Не стоит в это углубляться, – предупредила она.

Рейфел пожал плечами:

– Нет, так не пойдет. Имя Офелия чересчур напыщенно, и, как я уже говорил, причем дважды, если припоминаете, мы достигнем гораздо большего и гораздо быстрее, если покончим с официозом. Как насчет Фелии? Нет, лучше просто Фел. Немного по-мужски, но…

– Прекрасно! – рявкнула она. – Сойдет и Фелия.

– Я так и думал, – усмехнулся он.

Офелия недобро прищурилась. Он ответил невинным взглядом.