Себастьян покачал головой:

– Не вижу причин, зачем тебе оставаться в клубе. Ты здесь не нужна. Для всех заинтересованных лиц будет лучше, если ты поселишься в нормальном доме, где сможешь принимать друзей и спокойно спать по ночам, не просыпаясь от шума внизу.

– У меня хороший сон. И мне нисколько не мешает шум. А что касается друзей, они могут приходить в клуб...

– Ну да, тайком.

Он был прав, но это не имело никакого значения. Эви молчала, подавленная небрежно брошенной фразой: « Ты здесь не нужна».

– Я хочу, чтобы ты жила в безопасносном и приличном окружении, – продолжил Себастьян.

– Клуб не место для леди.

– Я не леди, – возразила Эви с легкой иронией в голосе. – Я дочь игрока и жена отъявленного повесы.

– Тем более тебя нужно оградить от моего влияния.

– Все равно не думаю, что я хочу переехать. Может быть, весной, а пока...

– Эви, – твердо произнес Себастьян. – Я не предлагаю тебе выбор.

Эви напряглась и отодвинулась от него. Все тепло, исходившее от ножной грелки, не могло согреть кровь, застывшую в жилах. Мозг лихорадочно искал аргументы, которые убедили бы Себастьяна... но он был прав.

.. нет никаких причин, которые оправдывают ее присутствие в клубе.

Прикусив губу, Эви с отчаянием подумала, что ей следовало бы давно привыкнуть к ощущению собственной ненужности и одиночества. Почему же, во имя Господа, это по-прежнему ранит? О, как бы ей хотелось быть похожей на Себастьяна, сердце которого по крыто непробиваемым слоем изо льда!

– А как же наше соглашение? – тупо спросила она. Если ты собираешься пренебречь им...

– О нет. Я намерен жить добродетельно, как монах, пока не придет время получить заслуженную награду.

Но мне будет легче противиться соблазну, если ты будешь находиться вне пределов досягаемости.

– А что, если я не смогу противиться соблазну? – услышала Эви собственный шепот. – Я могу познакомиться с приятным джентльменом. Ты ведь не станешь возражать, если я буду проводить время в его обществе?

Пока эти слова не слетели с ее губ, Эви никогда бы не поверила, что способна сказать такое. Но отчаянная потребность причинить ему боль, разозлить, его, задеть была слишком сильна. Однако у нее ничего не вышло. После короткого молчания Себастьян вкрадчиво отозвался:

– Конечно, дорогая.

С моей стороны было бы эгоистично отказывать тебе в развлечениях, когда я не могу составить тебе компанию. Поступай как пожелаешь... при условии, что мне не придется искать тебя, когда ты мне понадобишься."

"За фешенебельными улицами и площадями респектабельных районов Лондона скрывался целый мир из темных переулков и ветхих трущоб, население которых ютилось в немыслимой тесноте. Престyпления и проституция были единственным способом выживания в этих местах.