Он потянулся к их связанным запястьям и принялся распутывать ленту.

– Хочу избавиться от этого.

– Постойте. Не надо. – Она попыталась остановить его, накрыв его пальцы своими.

– Почему? – нетерпеливо спросил Сент-Винсент, глядя на нее сверху вниз. С полей его шляпы капала вода. Уже совсем стемнело, и в слабом свете уличных фонарей его бледно-голубые глаза, казалось, светились изнутри.

– Вы слышали, что сказал мистер Макфи, – нас ждет беда, если мы развяжем ленту.

– Вы что, суеверны? – недоверчиво спросил Сент-Винсент.

Эви виновато кивнула.

Нетрудно было заметить, что его терпение на пределе. Промокшие и замерзшие, они стояли в темноте, подняв связанные руки под неудобным углом. Сент-Винсент сжал пальцы, обхватив ее кулак своей ладонью.

– Вы и вправду хотите, чтобы мы появились в таверне в таком виде? – произнес он преувеличенно спокойным тоном.

Это был нелепый спор, но Эви слишком устала, чтобы рассуждать здраво. Она знала одно – в ее жизни было слишком много несчастий, чтобы напрашиваться на новые.

– Это же Гретна-Грин. Кому какое дело? И потом, мне казалось, что вам наплевать на условности.

– Я не имею ничего против репутации развратного негодяя. Но я не желаю выглядеть идиотом. – Он снова взялся за ленту.

– Прошу вас, не надо, – настойчиво проговорила Эви, перехватив его пальцы. В следующее мгновение она оказалась прижатой к стене дома. Его свободная рука скользнула ей на шею, под тяжелый узел влажных волос, а губы прижались к ее губам. Их требовательный натиск вызвал мгновенный отклик во всем ее теле. Эви не умела целоваться и не знала, что делать с собственными губами. Растерянная и трепещущая, она льнула к нему закрытым ртом, ощущая бешеный стук сердца и слабость в коленях.

Он хотел от нее чего-то, о чем она ничего не знала. Чувствуя ее замешательство, Сент-Винсент слегка отстранился и осыпал ее лицо быстрыми поцелуями, царапая ее нежную кожу отросшей щетиной. Приподняв ее подбородок, он мягкими движениями большого пальца заставил ее приоткрыть рот и тут же запечатал ее губы своими. Эви ощутила его вкус неуловимый и дурманящий, он подействовал на нее как какое-то экзотическое снадобье. Его язык осторожно проник внутрь и, не встретив сопротивления, скользнул глубже."

"После возбуждающе неспешного поцелуя Сент-Винсент помедлил, едва касаясь ее губ своими. Их дыхание смешивалось, образуя облачко пара в холодном воздухе. Скользнув полуоткрытым ртом по ее губам, он двинулся дальше, проложив дорожку поцелуев к ее уху. Эви судорожно втянула в грудь воздух, когда он обвел кончиком языка контур ее ушной раковины, а затем прихватил мочку зубами.

Вытянувшись в струнку, она слепо потянулась к его дразнящим губам, и Сент-Винсент ответил на ее невысказанное желание нежным, но страстным поцелуем.